Женщина Эпея лежала в яме одного из шалашей. Кто-то отрезал ее длинные светлые волосы, отрубил голову, приставив ее обратно к шее, и подсушил раскрашенное красной краской тело. Но зарыть еще не успели. Может и хорошо, что Три пальца не узнал, что Эдина мертва. Остальные две пропавшие женщины нашлись в других шалашах, и тоже без головы и вымазанные краской. Рэту вспомнил темнокожего, который рисовал на столбах.
— Закопаем ее здесь же, вместе с Эпеем Три пальца. А потом сожжём шалаши, — решил Рэту.
От стоянки ничего не осталось. Хорошо горит сухое дерево, из которого сделаны шалаши чужаков. Медленно текущая река уносит на восход тела убитых темнокожих, которые по прихоти течения вытянулись в одну длинную линию. Жаль нет среди них того, кто любил рисовать. Успел сбежать. Хорошо бы найти его по свежим следам и тоже отрубить голову, но Рэту не хочет рисковать. Всякое может случиться, а терять еще мужчин он не может, их и так осталось мало.
Храбрым был мужчина Белой горы,
Блестящим копьем убивал он чужих.
Не было равных ему на охоте.
Пусть и было у него три пальца,
Но рука его крепко держала копье.
Страшились его темнокожие
И на равнине у Трех зубов,
И на теплом море, и на Каменной стоянке,
И у Великой реки, и на равнине без камня…
Хорошо рассказывает Грака. Рэту подбросил в костер еще несколько веток. Занявшееся пламя осветило лица «белогорцев», переживавших за умершего охотника. У него с его женщиной теперь прибавился еще один мальчик. А с рассветом они снова уйдут на восход.
Примечания:
Скальные убежища Бхимбетки в Индии насчитывают более 700 небольших пещер и укрытий. Наверняка использовались в палеолите местными племенами для того, чтобы переждать сезон дождей. Возможно, что со временем приобрели культовый статус. Утверждается, что древнейшие следы пребывания человека на этом месте датируются 40.т. л.
Наскальных рисунков Бхимбетки тысячи. По большей части их оставили уже в историческое время, что обусловлено доступностью этой местности. Но есть и палеолитические.
Рэту расположился в самой большой пещере Бхимбетки, которая называется Аудитория.
Огромное дерево, под которым расположились «белогорцы» — это баньян, или бенгальский фикус, родственник инжира. Но плоды у него горькие.
Находящаяся на озере стоянка темнокожих сегодня раскопана. Это палеолитическое поселение Дамдама. Они хоронили своих мертвых в ямах, прямо в хижинах, до этого разведя в них костер, подсушив тело и раскрасив охрой.
«От Желтого озера люди Долгой дороги отправились на Восход и шли две луны. Последняя гора, которые они видели, была Черная гора. Сани Энку от восхода и до заката тянула лошадь, но натерла себе шею, и теперь большеносый снова толкает их сам».
Старшая отправила лист к остальным и закрыла корзину. На редкость приятно передвигаться в этой степи. Ясное небо без облаков, далеко видно; взгляд не преграждают ни холмы, ни деревья; много быков и оленей, которые добывают копытами желтую траву из-под снега. И совершенно нет темнокожих, что довольно странно. До сих пор их племена встречались им даже в безлесных горах. Хорошо бы так дойти до Восточных земель. Тем более Эссу говорил, что эта бескрайняя равнина тянется на несколько зим пути. Старшая улыбнулась, вспомнив, как злился Энку, когда снова пришлось самому толкать сани с толстой Иквой.
От веселого воспоминания ее отвлекла взволнованная женщина-«ныряльщик», которая теперь живет с темнокожим, с высохшей рукой, из семьи людей-ввуу. Понятно, почему прибежала. Айни сидел, закрыв глаза, на свернутой шкуре и так крепко сжал статуэтку быка, что пальцы руки побелели. Старшая ткнула его пальцем — темнокожий не реагировал. Что же, она подождет, пока он придет в себя. Ждать пришлось долго.
День прошел, как и накануне: позднее утро, сборы, быстрый переход на скрипучих санях, и скорый закат. Затем долгая ночь, в течение которой можно не спеша готовить еду. А куда торопиться? Времени у них много. Затем, наевшись мяса, можно завалиться спать в сани до следующего утра.
— И не поймешь куда идти, пока солнце не встанет. Эта равнина везде одинаковая, только снега стало побольше, чем несколько дней назад, — бормочет Энку, грея руки над маленьким костром. Его Ввуу терпеливо ждет, пока большеносый бросит ему косточку, дождавшись, хватает ее на лету пастью и исчезает в темноте. Наверное, отправился еще к кому-нибудь выпрашивать еду.
— Зато передвигаться легко, сани сами скользят, — Андрей повернулся спиной к холодному северному ветру, который дул, не переставая, с тех пор, как они ушли из окрестностей Черной горы. Только теплая одежда и спасает. Дождавшись, пока прогорит костер, Андрей полез в сани. Тесновато тут вчетвером с Эсикой, Имелой и маленьким Эритом, но зато тепло.
