— Понял, спасибо, — кивнул он, отметив, что она не случайно так осторожничает. Как видно, ее тоже тут обложили со всех сторон. И еще некоторое время глядел вдоль проспекта, куда указала ее рука.
Он втиснулся в переполненный троллейбус и вышел возле универмага, еще закрытого. Потоптался пред табличкой с указанием часов работы. Впереди был целый день. Мельтешить по улицам и магазинам не хотелось. Знакомых в городе, как говорится: раз, два и обчелся, но вдруг да кто встретится? Тогда придется изворачиваться по поводу своего появления. Поэтому, закоулками он воротился на четвертый тупик, купив по пути, в коммерческой лавке кусок колбасы, батон и бутылку газированной воды. Устроился в другом вагоне, чтобы его не запомнили ночующие там или проводница. Позавтракав, лег на постель, прикидывая, как вести себя с Аленой в универмаге. Глаза от недосыпания смеживались. Незаметно провалился в зыбкое забытье, и проспал до четырех часов.
Перед отделом женской одежды, на втором этаже, Алексей появился ровно в половине шестого, как ему и было сказано. Покупательниц, между висящих длинными рядами платьев и костюмов, прохаживалось немного. В середине ряда стояла Алена, рассматривая сиреневое платье, которое держала на вытянутой от себя руке за крючок вешалки.
Он не подошел к ней сразу, а побродил между рядами со смущенным и озабоченным видом сельского мужика, которому наказали купить женскую вещицу, а от обилия таковых у него разбежались глаза. Остановился за спиной Алены, рассматривая платье в ее руках. Снял зеленоватое, тупо и стеснительно его разглядывая, но ничего не понял, беспомощно огляделся по сторонам, и шагнул с ним к не замечающей его Алене.
— Извините, эта штуковина модная или нет?
Не удостоив Алексея взглядом, равнодушно перевела глаза на платье, которое он, со стыдливой улыбкой, неумело держал в руке.
— Смотря, кому берете. Пожилой женщине или молодой девушке, — произнесла чужим, холодным, без интонации голосом.
— Для молодой, — сказал он.
— Тогда оно слишком блеклое. Девушке — желательно поярче, посочнее. Вы непременно хотите зеленое?
— Да, зеленое — цвет надежды, — сказал он двусмысленно.
Пропустив его слова мимо ушей, повесила сиреневое платье и прошла в дальний конец ряда, оглядывая висящие наряды. Сняла ярко-зеленое платье, насыщенное всеми оттенками зелени, и держала перед ним, повернувшись спиной к продавщице, наблюдавшей за отделом.
— Не ждала тебя так рано, — тихо, но явственно произнесла Алена.
— Я через перевал пришел, прямо с угодий. Никто не знает, — шепотком отозвался он, жадно глядя в ее лицо, так не похожее на прежнее. Изысканный макияж придал ей кукольную красоту, холодную и чужую, как ее голос.
— Привез? — дрогнули ее румяные губы.
— Да. Камера хранения на вокзале, внизу. Ячейка — 18. Код: А 2347. Алена 2347, - повторил он. — Первые две цифры — твои года, последние — мои. Повтори.
— Ячейка — 18, код — А 2347, - эхом откликнулась она.
— Как у тебя? — спросил он, не отрывая от нее любящих глаз.
— Ничего. Но ты пока больше не приезжай, и меня не ищи. Очень горячо. Сама тебя найду и извещу. — Говоря это, поворачивала перед Алексеем зеленое платье то одним боком, то другим.
— Понятно, — кивнул он. — Теперь самое главное. То, что привез — все твое.
— А ты?
— Мне ничего не надо.
В ее глазах проглянуло изумление.
— Почему?
— Так решил. Обойдусь. Ну, все, я пошел. Будь.
Взглянула на него с немой досадой.
— Как, слишком пестрое? — уже громче спросила она, для посторонних. — Ну, знаете, это дело вкуса. А вообще платье надо примерять. — Алена повесила вещь на место и ушла, одарив Алексея мимолетным, прощальным взглядом.
Он еще побродил по отделу и тоже направился к выходу.
— Так ничего и не подобрали? — участливо поинтересовалась продавщица.
Улыбнулся ей виновато.
— Говорят, примерять надо. А то ошибиться можно.
Ночным бийским поездом Алексей отправился в обратный путь.
В Купеческую избушку воротился благополучно, со смешанным чувством удовлетворения и досады одновременно. Он испытал величайшее облегчение, избавившись от опасного груза, но короткое и странное свидание с Аленой очень опечалило его. Увидев девушку в городе, в привычной ей среде, еще острее понял, какие они разные, и как она теперь для него недоступна. Перемучавшись и мысленно простившись с ней, принялся изматывать себя по головоломным путикам. Утешало, что память об Алене у него никто не отнимет, и Небесное Созданье будет приходить к нему в сновидениях.
В начале мая он снова попал в Барнаул, надо было отвести молодым маральего мяса, добытого на солонце, а заодно и сбыть лишних соболей. Проходя по центральной улице, увидел будку с надписью «Горсправка». Подумалось, вот бы подойти сейчас и справиться: «Как поживает Алена Летяева? Все ли у нее ладно, не болеет ли?» Но такой справки никто не даст. Однако, эта мысль не увяла в его мозгу, продолжилась: «А что, если хотя бы узнать, на прежнем ли месте она живет и вообще жива ли? За попытку в лоб не дадут», и помимо воли, будто кто направил его, шагнул к будке.
— Разыскиваю родственницу, — заявил пожилой женщине в окошечке.
