[2] Окулюс — (лат. oculus — глаз), архитектурный элемент, круглое отверстие в центре крыши или купола. Возник во времена язычества; широко известен окулюс в римском Пантеоне, где собственно отверстие, сквозь которое лился свет, обозначал главное (верховное) божество. Позже элемент был заимствован христианством, почти сохранив значение — всевидящее «око Господне»
Табак был завезен в Европу Колумбом в 1496, начал выращиваться значительно позже; по датам некоторых событий (смерть Жанны, битва при Домажлице) из первой главы можно предположить, что действие происходит в 1430-е. Поэтому Кара и не в курсе о всяких курительных смесях и так удивлена самокруткам Лахаила.
========== IV ==========
Согласно нехитрому предсказанию Лахаила, время было назначено, что привело лагерь в смесь радости и ужаса, — он забурлил. Когда капитан объявил вылет следующей ночью перед рассветом, многие ликовали. То были молодые наглецы, желавшие размять крылья и заработать пару наград за рогатые головы, принесенные варварскими трофеями. Те, кто был постарше, молчаливо кивнули, но и на их лицах отразилось облегчение. Они уже мечтали, как через пару дней вернутся в сияющий Город Архангелов, в родные отряды, избавленные от суровой пустыни и громыхающей на горизонте войны.
К вечеру все было готово к вылету, однако ждать оставалось еще долго. В мире людей Кариэль много раз заставала картины торопливых сборов, когда на лагерь нападала толкотня, когда пройти было невозможно, а солдаты шатались неприкаянными, не зная, куда им и ткнуться. Ничего подобного Кариэль не увидела в ангельском лагере, поскольку строили их строго, муштровали. Но, закончив с инструкциями, Ризель сжалился и отпустил их.
Сидя у костра, Кариэль наблюдала, как многие сдружившиеся солдаты спят на плечах товарищей, мирно улыбаясь и сопя. Наваливаться на Тадиэла, прижавшегося к ней боком, казалось почти нечестным. Он пялился в костер, словно представлял, как нарисует его, оживит на бумаге. Его и этот долгий беспокойный вечер.
— Лютня! — обрадовался кто-то; зашумели. — Умеете?.. Я слышал, как играют в мире людей — у них довольно прекрасных бардов, поющих, подобно соловьям…
Отчего-то там, в своем запутавшемся мире, люди были убеждены, что все ангелы сладкоголосы, что их пение, как и песни морских дев, способно завораживать и увлекать. Но если русалки звали в морскую пучину, на самое дно, значит, ангелы должны были вести песнями к свету, — но то, что пели солдаты, Кариэль казалось ни капли не отличающимся от людских песен. Сама не умела, потому наблюдала.
Треньканье струн Кариэль успокаивало, и она ненадолго прикрыла глаза. Благоразумны были те, кто отправился спать, но к ней сон не шел, вот она и сидела у костра. Удивленно вскинула голову, лишь когда, вежливо извиняясь, к певцу пробрался Тадиэл и принял лютню. Голос у него был хорош, лился легко, звонко, но песенка казалась Кариэль заурядной — она рассказывала про вечную любовь, про разлуку и новую встречу. Она заснула, а растолкали Кариэль через несколько часов, незадолго до вылета.
Обернувшись, в полутьме она нашла Лахаила. Он оставался спокойным; держался подальше от солдат и особенно — от капитана Ризеля, который назначил его командиром. Лицо у Лахаила было самое мрачное, однако Кариэль казалось, что они удивительно поладили с прошлой ночи, соединенные интересом к Аду и усталостью от войны. Потому она, помявшись, подошла к Лахаилу и стала возле него.
Странная мысль возилась в голове у Кариэль: безмятежным выглядел Лахаил. Даже на охоту, где он добывал дичь и перья для стрел, он вылетал с большей радостью, скалясь в широкой, ликующей ухмылке, ввинчиваясь в красноватое небо, как хищная птица. Но видел он много битв, а демоны для него перестали казаться чем-то неведомым и пугающим — у Кариэль мурашки шли от нетерпения, а у Тадиэла дрожали колени.
— Что там написано? — спросила Кариэль, глядя на забористую надпись на затертой пачке адских самокруток. Почти не таясь, он пыхал дымом (прикурил, должно быть, от костра), надеясь, что у капитана куда больше забот.
— Я плохо знаю архидемонский. Нечто вроде… «Тень всегда следует за светом» — должно быть, это воодушевляет их солдат, — посомневавшись, перевел Лахаил, постукивая пальцем по пачке.
— Но разве это не значит, что свет первее?
— Это значит, что свет ждет удар в спину… А он больнее всего.
— Во тьме восходит свет правым, ¹ — проговорила Кариэль. — Пожалуй, у нас тоже есть похожие строки. Не для того ли человечество написало Библию?
Повернувшись, он оглядел Кариэль, и ей захотелось поправить меч, висящий на поясе. В мире людей ее учили, что так можно показать, что с тобой не следует шутить, но с Лахаилом ничто не сработало бы.
На ней была легкая кольчуга из небесной стали, поддетая под куртку из плотной оленьей кожи. Ночи в пустыни были холодные, а им предстояло лететь против ветра. Неловко дернув рукой, Кариэль убрала за ухо выбившуюся из косы прядь.
— Лучше надень шлем, — посоветовал Лахаил. — А демонам целься в головы.
Шлемы она искренне ненавидела, но кивнула.