Рашен на это рифмованное замечание не отреагировал.
– Удивительный мы всё-таки народ, – глубокомысленно сказал Эссекс. – В смысле – мы, астронавты.
– Ага, – поддакнул Боровский. – Разгильдяи, каких мало. А гонору столько, что без топлива до Милки Вэя долетим. На одном выпендрёже.
– «Остались только выправка да честь», – процитировал Рашен. – М-да… Между прочим, вы и не знаете, наверное, господа, что этот самый Милки Вэй во всех языках мира имеет одинаковое происхождение, кроме одного. У нас это «молочная дорога». А вот был такой народ – украинцы. У них дорога была не молочная, а солёная.
– Они на соляных озерах жили? – предположил Эссекс.
– Да кто их знает. Спросить уже не у кого.
– Солёная дорога… – задумался Эссекс.
– Да ладно! – сказал Боровский. – Ты его лучше спроси, почему Москва не верит в слёзы.
– А почему? – тут же спросил Эссекс.
– Когда-нибудь я туда съезжу, – мечтательно произнёс Рашен. – Там, говорят, уже чисто. Правда, мало что осталось от былой красоты, но всё-таки… Очень жестокий был город, Фил. На центральной площади – специальное место для публичных казней. Какие уж тут слёзы.
– Дикари, – заключил Эссекс.
– А вы, американцы, лучше, что ли? Как будто у вас в Лондоне негров не вешали!
– Сам ты американец, – надулся Эссекс. – Лондон был, есть и будет столицей Великой Империи. Пусть разрушен Стоунхендж. Но в сердце каждого этнического британца…
– Короче говоря, евреи нас победили, – перебил Рашен.
– Так вам и надо, – заключил Боровский.
– Мудакам, – добавил Рашен. – Кстати, о евреях! Слушай, ты, победитель! Нам сейчас заместитель по боевой на фиг не нужен. Поэтому с «Тушканчика» я тебя не отпускаю. Понял?
– Есть, сэр! – Боровский ощутимо просветлел лицом и расправил плечи.
– Почему это на фиг не нужен? – взвился Эссекс. – А кто…
– Боевых действий не будет, – отрезал Рашен.
Эссекс и Боровский переглянулись и от удивления встали посреди коридора. Охрана, пытаясь выполнять уставные обязанности, заметалась вокруг. Рашен уходил всё дальше.
– Господин адмирал! – деревянным голосом позвал Боровский.
Рашен поднял руку, звонко щёлкнул пальцами и небрежно поманил отставших за собой. Начальник штаба и старпом переглянулись вновь. Потом дружно уставились на суетящихся охранников.
– Бегом в конференц-зал! – рявкнул Эссекс.
Охрана мгновенно испарилась. Эссекс и Боровский кинулись вслед Рашену и схватили его за бока.
– Ты что? – выдохнул Эссекс в лицо командиру.
– Вы это, драйвер… – пробормотал Боровский. – То есть это совершенно не моё дело, но…
Рашен улыбнулся, легко сдёрнул подчинённых с места и поволок за собой.
– В штаны наклали? – довольно спросил он.
Эссекс бросил на старпома ошалелый взгляд. Тот ответил ему тем же.
– Сволочь русская! – взвыл Эссекс.
Боровский, в свою очередь, весьма натурально схватился за сердце.
– Хреновые шуточки, драйвер, – заметил он. – Сдаётся мне, что мы такого обращения не заслужили.
– Пиратская эскадра, – сказал Рашен, печально качая головой. – Никакой дисциплины. Что, гады, совсем обнаглели?! – внезапно заорал он. – Кто здесь главный? А?! Коммандер Боровский, вашу мать!
– Я-а!!! – в полный голос крикнул Боровский.
– Контр-адмирал Эссекс!
– Ну? – отозвался Эссекс, ещё не осознавший патетики момента.
– Смир-р-рна-а!!!
Старшие офицеры выстроились во фрунт, Эссекс – недоверчиво улыбаясь, Боровский – с каменным лицом.
Рашен заложил руки за спину и прошёлся вдоль импровизированного строя.
– Значит, так, – сказал он. – Вы, паразиты, совсем разболтались, как я посмотрю. Две войны беспардонно просидели у меня на шее, а теперь возомнили о себе. Ладно, я вам напомню, кто хозяин Attack Force. Я вам объясню сейчас, кто здесь принимает решения. Кто?
– Вы, господин адмирал, сэр! – доложил Боровский.
– А ты как думаешь? – спросил Рашен, наступая на Эссекса.
– Алекс… – начал тот проникновенно.
– Не слышу ответа!
– Ну ты, успокойся, ты…
– Кто?!
– Здесь принимаете окончательные решения только вы, господин адмирал, сэр!
– Наконец-то! – делано обрадовался Рашен. – Вот именно – о-кон-ча-тель-ны-е! А у вас, дорогие мои… Боровский! Команды «вольно» не было!
– Виноват, сэр! – Боровский подобрал живот и встал прямо.
– Так вот, дорогие мои боевые товарищи и близкие друзья, мать вашу… Можете так запомнить, можете записать для памяти. Негодяи! Если вы по-прежнему считаете меня своим командиром, то и ведите себя как положено. Ясно? Право голоса у вас, разумеется, как было, так и есть. Но это право совещательного голоса. Осознали? Не слышу ответа!
– Да, сэр! – отрапортовал строй.
– Ваше блядское мнение для меня очень ценно. Но не более того. Что?!
– Да, сэр!
– Вам очень стыдно, господа офицеры?
– Да, сэр!
– Или ещё не очень?
– Никак нет, сэр!
В коридоре появились Мозер и начальник связи «Гордона». Вид у них был озабоченный. «Назад!» – рявкнул адмирал, и обоих словно ветром сдуло.
– Две войны подряд вы делали то, что я говорил, – продолжил нотацию Рашен. – Когда вы давали мне хорошие советы, я вас слушал. Когда давали плохие советы, не слушал. В итоге все мы живы. Вам это не нравится? Так и скажите.
– Никак нет, сэр! – проорали воспитуемые.
