– Идет декодировка, картинка будет через полчаса, – доложил Мозер. – Но ответ на задачу поиска уже есть. Ответ – «да». Господин адмирал, задержим начало совещания? Мало ли что там?
– Нет, – сказал Рашен. – Совещание начнём по плану. Мы сейчас подойдём. А информацию от Файна передай мне немедленно, как только будет раскодирована.
– Будто гора с плеч свалилась, – пропыхтел Боровский. – Неужели он живой, старый чёрт?
– Это ещё не обязательно, – заметил Эссекс. – Ты не слышал? Он нашёл следы чужих. Как минимум – следы.
– И что самое обидное, – сказал Рашен, – нам от этого ни жарко ни холодно.
– Какая фигня! – не выдержал Эссекс. – Да это чистая победа! Если чужие на границе Солнечной, мы, считай, уже выиграли! Нас и пальцем никто не тронет. Кто будет этих гражданских идиотов защищать?! Кто, если не мы?
– Слушай, Фил, – попросил Рашен. – Помнишь, что я говорил про твоё блядское мнение?
– Про наше блядское мнение, сэр, – поправил Боровский.
– Ты вообще молчи. Целее будешь. Фил, я тебя люблю. Я тебя просто обожаю. Ты лучший в мире начальник штаба и очень хороший человек. Но второго такого кретина… Ты себя послушай! Ты хоть понимаешь, что говоришь?!
– Секундочку! – Эссекс выставил перед собой ладонь. – Что я не так сказал?
– В чём разница между военными и пиратами?
– Риторический вопрос.
– А всё-таки?
– Ну, в чём? – по старой доброй привычке решил получить готовый ответ Эссекс.
– Пока мы вне закона, нам веры ни на грош, – сказал Рашен. – Допустим, Файн добыл хорошую картинку. Да ты её хоть по Сети брось – тебя объявят мистификатором, готовым на всё, лишь бы убедить Землю, что ты ей нужен позарез. Это раз.
– Ну, это довод, – кивнул Эссекс. – Ладно, принимается.
– Положим, нам поверили. Но! В случае внешней угрозы пиратов могут взять на военную службу. Только сейчас не пятнадцатый век. И пиратское клеймо никакими подвигами не смоешь. И бывшего пирата на войне обязательно подставляют, его не жалко. И пусть даже мы своё геройски отвоюем, потом нас всё равно заплюют. Понял? Поэтому неважно, есть чужие или нет их. Прежде чем с ними разбираться, группа F должна восстановить свой легальный статус. Иначе где гарантия, что мы врага прогоним, а нас на радостях не повесят? Это два.
– Согласен, – Эссекс вздохнул. – Аргумент номер три будет?
– А «три» – на себя посмотри. Ты сказал: «Кто этих гражданских будет защищать?» А себя ты защищать не собираешься? До тебя не доходит, какая это угроза – чужие, Фил?
– Ох, не обязательно! – усомнился Эссекс.
– А я тебе говорю – задницу они нам надерут, – авторитетно заявил Рашен.
– Это точно, – согласился Боровский.
– Так или иначе, – Рашен снова поднял указующий перст, – избавляйтесь, господа, от сепаратистской психологии. От вас ещё только на сутки родина отвернулась, а вы уже рассуждаете как разбойники. Противопоставляете себя обществу. Хреновый симптом.
– Слушай, ты, философ! От нас родина отвернулась, когда послала воевать! – заявил Эссекс. – И ничего мы ей не обязаны. Как она с нами обращается, так мы себе и рассуждаем.
– У тебя впереди ещё лет двадцать жизни, Фил, – напомнил Рашен. – Где ты их проведёшь? В космосе? Мы уже скоро по здоровью не сможем летать даже на грузовиках. Значит, придётся спускаться вниз. Ты хочешь там жить как человек или как изгой?
– Вообще, – вступил в разговор Боровский, – мне такие высокие материи не особо доступны, но если бы меня спросили, я бы сказал – ваша правда, драйвер. Ведём себя, будто мы не люди, а так – небожители. А у меня, кстати, жена и дети есть. Я с самого начала печальных нынешних событий о них не вспоминал. А теперь вспомнил, и меня прямо знобит… Слушайте, драйвер, что делать-то, а?
– Для начала – идти на совещание, – сказал Рашен. – Пьянка отменяется. Вместо неё постановка задач. Мы работаем, понимаете? Мы снова в деле. Всё как обычно. Пошли.
И мягко подтолкнул офицеров вперёд по коридору.
Как дети, которых ведут за руки, Боровский и Эссекс шагнули вперёд.
Эндрю висел на стене в разгруженной зоне и тоскливо смотрел на блокиратор центрального ствола управления огнём, поставленный его предшественником Скаччи. Сейчас устройство было отключено, но пара несложных операций могла бы возродить его к жизни. И тогда, стоит «Тушканчику» приблизиться к Земле, радиокоманда Адмиралтейства выведет из строя артиллерию.
Похожая машинка ждала своего часа в реакторном отсеке, пока отключённая. Но не уничтоженная.
Адмиралу Эндрю сказал, что угроза блокировки жизненно важных функций корабля устранена. Так оно, собственно, и было. И будет, пока Эндрю не решит, что «Тушканчику» пришло время превратиться из грозного крейсера в беспомощную межпланетную баржу.
