А сейчас Эндрю висел на стене и боролся с желанием то ли заплакать, то ли заорать дурным голосом, то ли вообще застрелиться. Мастер-техник лейтенант Вернер попал в такой замысловатый переплёт, из которого не выбрался бы и человек посильнее. Год назад, сидя в тюремной камере, Эндрю решил перехитрить судьбу. Тогда ему в голову не пришло, что судьба – категория скорее нравственная, чем какая-нибудь другая. Он полагал, что злой рок преследует человека из-за стечения многих несчастливых обстоятельств. И если в кои-то веки повести себя умно и расчётливо, его можно обмануть.
А на поверку вышло, что от судьбы не уйдёшь, ведь она сидит в тебе самом.
Угодив в камеру, Эндрю не сломался лишь потому, что не поверил в реальность происходящего. Только вжался плотнее спиной в холодную стену и закрыл глаза, убеждая себя, что всё равно сбежит. Урановая каторга на Ганимеде, откуда ещё никто не вернулся, была не для него. Поэтому Эндрю отмёл такой расклад сразу, как нереальный, и стал прикидывать, когда именно и как ловчее будет удрать.
Трибунал не спешил с приговором, времени поразмыслить хватало. И когда умный Эндрю начал склоняться к мысли, что побег дело дохлое, и стал потихоньку терять самообладание, к нему в гости заглянул особист с нашивками сухопутного майора.
«Лихо тебя командир базы подставил, – сказал майор сочувственно. – Это же надо, как ты его довёл! Чтобы целый полковник собственной морды не пожалел, лишь бы от тебя избавиться… М-да. Ладно, сделанного не воротишь. Между нами, тебе светит двадцатник. Урановая каторга на Ганимеде. Жить охота, лейтенант?»
«А то! – сказал Эндрю. – Какие будут предложения?»
«Молодец, – похвалил его майор, раскрывая мобильный терминал. – Люблю иметь дело с русскими. Никаких тебе охов и вздохов, сразу к делу. Вот, смотри, какой документик. Типовое соглашение, ничего особенного. Подпишешься?»
«И что мне это даст?» – спросил Эндрю, уже понимая что.
«Для начала – отсрочку исполнения приговора на неопределённый срок. А там посмотрим, как вести себя будешь».
«Стукач из меня хреновый», – заметил Эндрю.
«Зато техник хороший, – усмехнулся майор. – Не ссы, лейтенант, стучать тебе не придётся. И врать тоже… Ну, разве самую малость. Работать будешь по специальности. Гарантирую. Что я, не понимаю, к кому пришёл? Русского парня в соглядатаи вербовать? Слуга покорный, мне ещё жизнь дорога. Ты же всегда на виду, дубина!»
Эндрю неприязненно сморщился. Майор попал в самую точку: немногих оставшихся на свете русских преследовала роль ярмарочных уродов. Их было так мало, а нация их так обросла легендами, что стоило заикнуться о своём происхождении, как к тебе начинали лезть с дурацкими вопросами. Не то чтобы русских не любили, скорее наоборот. Но всеобщая снисходительная жалость вперемежку со слегка брезгливым интересом – не подарок. Каждый справлялся с этим по-своему. Например, Олег Успенский бремя своей национальной принадлежности нёс гордо, как рыцарский герб, и всюду козырял тем, что он русский. Эндрю в детстве тоже был такой – пока за спиной стояли всеми уважаемые родители. А оказавшись сиротой, наоборот, старался не высовываться, быть как все. Но рано или поздно ему всё равно напоминали, кто он.
Самым обидным в положении русского на Земле было то, что никто его ни в чём не упрекал. Еврею могли сказать, что это его сородичи устроили страшную Полночь, натравив друг на друга все нации планеты. Американцу – что именно хитрожопые Штаты поимели с этого дела больше всех. Французу – что он жадина. Немцу – что тупой. Итальянцу – что хватит размахивать руками, и вообще ты макаронник. Этнических британцев презирали за высокомерие, скандинавам говорили, что они все «отмороженные». А на русских просто смотрели косо. И заочно обвиняли в том, что они сами себя угробили. Ах, какая была великая страна, родина ярких писателей, гениальных конструкторов и прекрасных артистов. Ах, с каким благоговением мы от неё ждали, что вот-вот она нам скажет такое, от чего мы все резко станем лучше, чище, умнее! Тысячу лет ждали! А Россия вместо того чтобы сделать нас высокодуховными и донельзя нравственными, опустила в свои несметно богатые закрома атомные мины и взорвала их под ногами китайских полчищ… Ну не сволочи ли вы после этого, русские, а?
Какие там, блин, китайские полчища, куда их понесло, кто вообще с кем и чего ради воевал на территории России и почему там возникла ядерная пустошь, никому не было известно, да и, строго говоря, неинтересно. Зато легенда что надо. А чего ещё от вас ждать, ведь русские не сдаются, это все знают…
Эндрю сидел в камере и, неприязненно кривясь, переваривал услышанную от майора жестокую правду.
«И вообще, чтобы стучать, у меня американцев навалом, – сказал майор. – Это у них в крови. А ты как крутил гениально свои гайки, так и будешь их крутить. Ну, по рукам?»
Эндрю молча набил на «доске» свой личный номер и приложил ладонь к сканеру отпечатков.
