«Умница, – сказал майор. – Теперь слушай. К тебе на днях зайдет капитан Риз с „Горбовски“. Предложит идти с ним в подпространство, или как его там… Короче, ты соглашайся».
«Майор, ты ohuel?» – спросил Эндрю.
Майор возвёл глаза к потолку, вспоминая русское слово.
«А-а, – сказал он. – Нет, парень, проблемы менталитета как раз у капитана Риза. Он, видишь ли, на полном серьёзе хочет опробовать нуль-Т-принцип. А нам это сейчас абсолютно ни к чему. „Горбовски“, конечно, аппарат сырой. Но кто знает, вдруг у Риза получится нуль-транспортировка? Шансы где-то пятьдесят на пятьдесят, что он не только нырнёт в подпространство, но и вынырнет обратно. Вот в чём беда-то. А поставить нормального капитана, которому помирать неохота, вместо этого шизофреника мы уже не можем. Его концерн „Хэви Индастриз“ перекупил у военных с потрохами. Риза теперь даже пристрелить не выйдет, сочтут за экономическую диверсию».
«Ничего не понимаю, – сказал Эндрю. – С каких это пор Земле не нужен нуль-Т-звездолёт?»
«Эпоха космической экспансии кончена, друг мой, – объяснил майор. – Главное сейчас – возродить Землю. Начать её копать и возделывать. А если нуль-Т окажется реальной штукой? Каковы шансы, что остатки землян не потребуют срочно отправить их к едрёне матери отсюда подальше, где воздух чище и трава растёт? И корпорации из штанов выпрыгнут, лишь бы это удалось. Корпорациям нужно освоение новых миров, чтобы там построить собственные государства, на свой вкус, а Совет Директоров послать в жопу. Обанкротился народный капитализм, понимаешь? Ну, а Директора, конечно, хотят сохранить власть. Значит, главное – на Земле. И пока нуль-Т не работает, так и будет. Осознал?»
«Осознал, – кивнул Эндрю. – Короче говоря, вы хотите, чтобы „Горбовски“ дальше орбитальных верфей не улетел».
«Пусть летает куда угодно, – улыбнулся майор, – только на обычной ядерной тяге. Как думаешь, это тебе по зубам?»
«Надо схему посмотреть», – сказал Эндрю. Майор достал из-за пазухи ещё один терминал, совсем простенький, детский, и вывел на экран список документации по «Горбовски»
«Изучай пока, а я завтра к тебе загляну».
Эндрю от такой щедрости буквально обалдел. То ли майор не понимал до конца, с кем имеет дело. То ли психологи тюремной медкомиссии, не разобравшись в загадочной русской душе, сказали ему, что заключённый Вернер сломлен и готов сотрудничать. Так или иначе, но за пару часов ожесточённого стука по контактам Эндрю состряпал кое-какой примитивный софт, заставил его работать и к рассвету вышел в локальную сеть тюрьмы. И с глубоким огорчением заключил, что бежать – во всяком случае, отсюда – действительно номер дохлый. Тогда он раздражённо глянул на схему «Горбовски» и понял, что испортить это чудо техники сумеет голыми руками за пять минут.
«Ладно, майор, – сказал он на следующий день особисту. – Тащи сюда этого маньяка».
Через неделю состоялся разговор с капитаном Ризом, в ходе которого Вернер мучительно сдерживался, чтобы не ржать. Капитан Риз, может, и был маньяком, но точно не дураком. Он категорически не хотел дать кораблю уйти в подпространство. Вслух этого Риз не говорил. Более того, на словах он нёс ахинею, доказывая Эндрю, как надёжен «Горбовски» и как лихо они прокатятся на нём по неведомым мирам. Но рукой капитан нервно, будто настоящий псих, цеплялся за плечо Эндрю. И вовсю отбивал на нём морзянку. Эндрю в ответ ласково придерживал сумасшедшего за колено, стараясь не слушать его словесный понос. И, в свою очередь, правдоподобно возражал и упирался ради успокоения встроенной в угол скрытой камеры слежения.
Когда довольный Риз ушел, Эндрю даже подумал: а не доказать ли майору свою преданность и не заложить ли этого хитреца, благо Риз ничем не рисковал. Но решил, что тогда Риза могут счесть нормальным и по старой памяти расстрелять за угробленных десантников и сорванную операцию. Да и фокус с морзянкой ещё мог пригодиться. И как ни выгодно начать карьеру секретного агента с качественного доноса, стучать Эндрю всё-таки было противно.
Трибунал не поскупился и обрадовал лейтенанта Вернера пожизненной каторгой с лишением наград и звания. Но майор не соврал: вместо этапа на Ганимед ему сменили меру пресечения и до отправки на «Горбовски» послали в закрытый тренировочный лагерь для таких же штрафников. Там Вернера расконвоировали, поселили отдельно и зачислили в обслуживающий персонал.
А вскоре попросили согласиться на просьбу зэков поколдовать с охранной системой. Группа узников собралась в бега, и особистам надо было, чтобы побег частично удался. Человек пять лишних охранники должны были застрелить, но двоим полагалось из лагеря уйти. Эндрю, скрипя зубами, согласился. Договариваться к нему пришёл один из будущих трупов, красивый юноша с мягким лицом и приятными манерами. В оплату услуг он предложил пистолет с двумя патронами, литр браги и себя. Вернер заглянул в глаза человеку, который должен был скоро умереть не без его помощи, и чуть было не сказал: «Не ходи». Но вспомнил, что сам тоже любит жизнь, взял бутылку, а от пистолета и сексуальных услуг холодно отказался.
