Миновал час-другой, и что-то тут не так. Горло ему стиснуло, в груди сип. Пиво перед ним нежеланно, сверху на него наваливалась, распухая, толпа, тьма в таверне стягивалась вокруг него, и он чувствовал, что ему нужно сбежать. Он встал из-за стола и обернулся. Метнул взгляд свой на дальний конец таверны и там встретился глазами с Фоллером, и взгляды их сомкнулись, проложили мост, связавший двух этих людей над головами всех остальных. И вот уж тот пропихивался сквозь толчею, на добрую голову выше почти всех прочих, руки его на плечах тех, кто мешал ему пройти, а он от них отмахивался всем своим весом, вылепив из тела своего сплошной напор. Койл повернулся и ринулся к задней двери, повозился со щеколдой, рука его тряслась, а дверь, она ему не открывалась, такая тугая, и он откинулся назад и пнул ее, и очутился лицом к узкому дворику, где мрачно смыкалась погода, с неба, все дававшего и дававшего, падал дождь, с неба, что никогда ни разу не было тем же самым с того дня, как родился он на свет, и все те дни, когда еще не рождался, однако небо это оставалось в точности таким же. И стук дождя, когда падал он наземь, заполнял мгновение это чем-то вроде покоя.
Город смыкался в сумятице дождя. Суета на улицах притихла, ибо люди искали себе отдохновенья, сбивались в дверные проемы и под свесами, где костерили погоду или прятались под каплющей холстиной рыночников. Они тоже с подозреньем оглядывали удиравшую фигуру Койла, прикидывали, что он там способен натворить, а едва скрывался он, как их привлекал вид еще одного, громады человечьей в погоне, тот едва ли вообще бежал, казалось, просто шел.
Койл свернул в мясные ряды и втолкнулся в толпу, у ног его взбухли вены потрохов и крови. Человек с ножом стоял, точа его о камень, щеки у него пылали, словно свежие красные отбивные, и взглянул он на Койла, поглядел, как всасывает он в себя мелкое дыханье, пока стоит у его прилавка, а потом вновь оборотился к камню своему. Койл торопился дальше, вился в жидкой толпе, мимо мясницких зазывов и омраморенных саркофагов висевших туш мяса, и направлялся он к Епископской улице и воротам, что выведут его на юг из города. Он оглянулся, и перед ним развернулась карета, а тут увидел он Макена, стоявшего на страже под аркой. Койл остановился посреди улицы как вкопанный, двое пацанят перед ним катали бутылки, и уставился на Макена, но тот сунул нос в газету, и Койл резко развернулся и побежал по узенькой улочке, где городская суета делала передышку в затененном ее безмолвии, и он подергал за латунную ручку на двери, и оказалось, что дверь открывается в неосвещенную пустую комнату, и он прокрался в нее и встал там.
Он посмотрел, как Резчик выходит из таверны, запрокинув от хохота голову, и двинулся за ним вниз по улице. Дождем сточило неотвязные пальцы тумана, и резко зашагало солнце. Резчик разговаривал еще с кем-то, когда Койл подкрался к нему сбоку, взял его за локоть, можно тебя на минутку, сказал он и повел того, недоумевающего, прочь по улице. Резчик помахал собеседнику и двинулся за Койлом, кто часто сторожко поглядывал себе за плечо.
Ну и горазд же ты убегать, сказал Резчик.
Мне твоя помощь нужна.
Денег я дать тебе не могу.
Мне надо, чтоб ты мне билет на судно взял. Я заплачу́, ей-же-ей.
На которое?
На любое. Первое же, что отходит. Вот.
Койл вытащил комок купюр и вложил в руку Резчика пятифунтовую. Тот стоял, глядя на деньги. Разницу тебе. Койл закрыл человеку ладонь с деньгами. Просто сходи там в какую-нибудь контору и добудь мне билет на первое же судно, что отплывает. Мне все равно куда.
Где я тебя найду?
Возле вон того деревянного домика.
Резчик посмотрел на Койла и поднес руку к козырьку. Только ради тебя, сказал он. Раз уж вижу, что ты не из Баллимагана. Блядское местечко. Ни для кого оттуда ничего б и делать не стал.
Он сидел на ящике, прячась под стенкой краснокирпичного пакгауза среди бочек и ящиков, и горбился, закашливаясь. Куртка накинута ему на голову от косого дождя. Фойл уж избавился от тумана, и вода клонилась к северу приглашеньем. Он смотрел, как грузят пароход, потом тот отошел, а затем буксир повел его по реке. Слизневый след белой воды, а потом судно скрылось из виду.
Вокруг него крысиный визг, а одну наглую он увидел прямо перед собой. Она ссутулилась прямо вниз с бочонка сунуть нос ему в ноги, вытянувшись и выпрямившись, шкурка цвета мха. Черные бусинки глаз и хвост что дождевой червь, а Койл смотрел, как она обнюхивает грязь и рассыпанные зернышки, шершавый шорох коготков по коже башмака. Ты на меня смотришь, чудила? Человек и тварь с миг взирали друг на друга, а потом крыса исчезла.
