Он посмотрел, как оживает «Мурмод». Видел, как всходят на борт чиновники, а вокруг судна принялась роиться толпа, глотать целиком и лошадь, и повозку, чтоб сгуститься в единый узел, что сбился в улей к сходням, над головами вздернуты ящики и бочонки, а маленьких детей несут на руках. Повсюду гомон ходебщиков, торгующих своим товаром, едой да питьем и прочими подобными удобствами, толпу обрабатывают стряпчие да менялы, да еще карманники, спорые на ногу.
Он прикидывал, что прошел час. Почти все с причалов взошли на борт, родня и друзья, и кто знает, кто еще, толпились на палубе и спускались в трюмы попрощаться, и никто из них, судя по виду, не желал оттуда уходить. Заточенный дождь прекратился, и он поднял голову и увидел, что гряда туч свивается от едва ль не черноты до белого, Фойл поблескивал на новом солнце. Он наблюдал, как чайки налетают на три мачты судна и спархивают на них, и соскальзывают вниз пошарить на причалах. Лошадь с двуколкой развернулись уезжать, а когда отбыли, он за ними увидел Фоллера. Высмотрел он его на дальнем краю толпы, где стоял тот с Гилленом, понаблюдал, как расхаживает взад и вперед, а потом толпа сдвинулась, и обзор ему загородили. Он вытянул шею разглядеть. Чтоб вас.
Разделенье средь тел, и тут Койл увидел спину Фоллера, тот шагал к пароходу, грузившемуся дальше по пристани. Перевел взгляд вниз на ногти свои, выколупал из-под них черную грязь, и пробежал рукою вдоль лезвия тупого ножа у себя в кармане, и немного посидел, раздумывая.
Гиллен посмотрел в исчезавшую спину Фоллера, повернулся и справа от себя увидел черный очерк матроса, пауком распялившегося в паутине фалов. Поглядел, как с судна сходит кучка детворы и рассыпается листвой пред красноглазой женщиной, которая повернулась и стала махать. И тут два чиновника поволокли с судна упиравшегося каблуками возмущенного мужчину. Тот встал на причале, и замахал кулаком, и так и стоял, оря. У сходен валандалась команда, и «Мурмод» почти готов был к отплытию. И тут Гиллен увидел, как к нему приближается Койл, человек с руками в карманах, и шляпа его, и голова низко, но он знал, как тот сложен, увидел, как протолкнулся он сквозь толпу, не поднимая головы, и взял прямиком к сходням, где его остановил чиновник, и Гиллен быстро глянул через плечо убедиться, смотрит ли Фоллер.
Фоллер стоял на другом краю причалов, наблюдая, как грузчики носят что-то на грузовое судно. Макена он мог видеть у другого судна. Он раскурил трубку, и пососал дым, и глянул на сгустки в небе, облака неуверенного смыва белого, и понюхал воздух, вдохнул запах хмеля и услышал скрип колесной оси. За спиной у него прогромыхала телега, каменотес на ней фальшиво насвистывал, а когда проехала она, он увидел, что на каменных слябах, наваленных сзади, сидят мальчик и девочка. Мальчик держал девочкину руку у себя на коленях, а когда увидел Фоллера, руку эту отпустил, и Фоллер уставился на него в ответ.
Фоллер подошел к моряку и приподнял шляпу, спросил, куда направляется судно. Глазго, ответил тот.
А пассажиров с собой берете?
Сегодня нет, ответил моряк. Полная загрузка.
Фоллер повернулся и увидел, как прямиком к ним обоим ковыляет хромой бродяга. Моряк его тоже увидел и отошел.
Хозяин. Давай, а, подкинь-ка нам табачку.
Фоллер посмотрел на этого типа, увидел, что в деснах у него разместилась горсточка зубов, глаза широко раскрыты в мольбе, а поврежденные на вид ноги обернуты в холстину, и затянулся трубкой, и выдул дым ему в лицо. Потанцуй за него, сказал он.
Человек скривился и заморгал.
Я сказал, танцуй.
Лицо бродяги опало, и он постоял недвижно, словно б вызывая из усталых костей некий запас сил, и повернул он голову и оглядел причалы за собой, и посмотрел на грузчиков, и увидел, что никто не смотрит. Втянув в себя воздух, он взялся танцевать, жестко спотыкаясь, от чего его неловко мотало, а голова недвижно смотрела вперед, и глаза уперты в человека, который ему это велел, а Фоллер улыбнулся ему в ответ сверху вниз, а потом затянулся трубкой и сказал, ты что-то душу совсем не вкладываешь. Бродяга вдохнул и затанцевал ожесточенней, танцевал он, морщась от хромоты своей, в бороде слюни, колени развертывали ноги, что худыми были и трачеными, а с почернелых стоп его распускались свертки тряпья, человек ковылял, и мотало его назад по пристани, а голова его запрокинулась к небу, он все вращался и вертелся.
Фоллер повернулся, и пошел обратно к Гиллену, и обнаружил его таким же, каким и оставил. На судно все уже сели, и разрозненная толпешка стояла, ожидая его отправления. Он посмотрел, как моряки закатывают швартовы «Мурмода» на палубу, и увидел, как начинают они поднимать якорь.
Он походил взад и вперед, и остановился, и спросил у Гиллена.
Не видать его?
Не-а.
Сходи к воротам да одолжи этому слепому ублюдку свои глаза, сказал он. Гиллен повернулся, и пошел, и украдкой глянул через плечо. Фоллер совал трубку в карман, а потом встал лицом к судну.
