* * *Последний взгляд на землю, произнес голос. Койл вышел за остальными на палубу посмотреть, но судно окутывал туман. Нож он выбросил в море и посмотрел с палубы сверху, как судно прет по Фойлу, море сланцевая доска серого, оживленная дождем. Слезы свои он стер рукавом. Детка малая без меня. Вовсе не того я хотел.
Воздух на палубе висел тихо в рыкливом мраке, вот только моряки болтали за работой, а пассажиры стояли маленькими стайками молча. Напрягали они беременные взоры свои к только что оставленной суше, к этой земле, всю жизнь известной стопам их, к суглинку для поджатых пальчиков, к махине почвы, прикрепленной к земле и для ума незыблемой, разве что память снашивалась неуклонно, как море, но здесь вот не опереться им ни о какое плечо суши, ни на какой скальный бык, нет ни отороченного зеленью утеса, ни полей не видеть, а лишь размыв неопределенный серости, суша, море, все небо.
* * *Когда была совсем девчоночкой, слыхала я рассказку о всадниках да всем сердцем своим желала, чтоб не было это правдою. Да только Мэри Крампси сказала, что правда, а она все знала, ей-же-ей, и вот я ей поверила. Она сказала, что такое много лет назад бывало, случилось с троюродной ее, которая жила возле Бинниона, и я после того все время думала, бывало, про это. Лежала ночью в кроватке своей, а если ночь была ветренная да окно громыхало, я боялась тогда, что это они за мною едут. Я, конечно, совсем несмышленой тогда была. Много времени прошло, пока я все это из головы своей не вытряхнула. В смысле, сама мысль об этом – что это они с тобой делать станут? Мне, помню, дюже интересно это было, только боялась я у кого-то спрашивать, а позже, как стала я взрослой женщиной, так все правильно и поняла. Знала, что́ это женщине мужчина может сделать.
Мэри говорила, что наезжают они шайкой на лошадях-то, и входят тебе в дом посреди ночи, и просто берут тебя, взваливают себе на плечо да увозят боком в седле в темноту. И отвозят тебя в какой-нибудь другой приход, где родня твоя больше тебя никогда не увидит. Говорила она, был случай, когда всадников поймали, тáк она про это и узнала. В тот раз с ее троюродной, Пегги Крампси, померла она уж, так-то – что там у ней было, ох, да кашель напал, – и спасли ее, потому что отец у ней соображал быстро. Возвращался домой с поминок, накачавшись по самые жабры, да застал их, когда они в дом заходили, а у него на дворе здоровенная дубина была, и он отбил ее от этих людей, ей-же-ей.
