К нему подошел дылда с лицом, исполосованным грязью, и заговорил, но тот ничего ему не ответил, и дылда ушел, а вокруг земля пожимала плечами, стряхивая людские вторженья. Тогда человек выронил орудие свое из рук и сам свалился наземь, хмуро пал, словно дохлятина, навзничь, а мужчины смотрели, и, когда увидели, что он не поднимается, остановились сами, и склонились над ним, и увидели, что глаза его открыты, а сам он бормочет небу. Я их всех убью. Убью их всех, ей-ей.
Еще неделя работы неумолимой, и земля скалила зубы свои, словно бы злилась на такое вторженье. Скалу стесывали, дробя камень на обломки, те полосовали воздух без всякого дела до лиц человечьих, вздымая пыль, что запорашивала им покрасневшие глаза, и никакое врезанье не получалось достаточно глубоко, несмотря на призывы Даффи налегать сильней. Сигары его догорали до окурка, пока расхаживал он в досаде и костерил проклятущую выемку и бесполезное мудачье ольстерское, да говорил, что теперь теряют они уже не дни, а недели.
На следующее утро он исчез, оставив за главного своего помощника, ирландца по фамилии Дойл, который ступал тяжко, а лицо себе не мыл, белки глаз его чисты и светились, хотя все лицо ему потемняла пыль. Распоряжался людьми он спокойно до того дня, когда вновь появился Даффи с возницами, подгонявшими лошадей, везших десятки бочонков черного рудокопного пороха, а на задке, болтая ногами, сидела четверка шлюх с раскрашенными лицами.
Мужики заулюлюкали при виде их и в тот вечер выстроились наглыми очередями. На всех женщин не хватало, да и все равно лишь половина мужчин выказала интерес, и Койл смотрел от костровища, как некоторые стояли в той очереди, театрально держась за яйца, а вот Резчик, видели, входил в палатку дважды и уже встал в очередь на третий раз, пока остальные не возмутились и не воспоследовала драка.
Назавтра женщины пропали. Около полудня мужчины отложили свои орудия и ушли со скалы, спустились и оттуда стали наблюдать, как ватага других принялась бурить. Стояли они поверх скалы с кувалдами в руках и забивали пробойники буров в скалу, и та им тупила орудия, а кузнец развернул кузню свою неподалеку, человек со скорбными стальными глазами и печальной подковой усов, кто ковал, и накаливал, и затачивал вновь. Проделали восемь взрывных скважин и вычерпали размолотую в пыль скалу, и рабочие снизу наблюдали, как вверх подымают бочонки, высыпают из них порох, а потом кучка людей принялась трамбовать. Молодой человек по кличке Штамп встал на краешке с железной палкой в руке и трубкою во рту и принялся вгонять забойник этот вниз. Солнце сверху горящая монета, а мужчины внизу стояли у поилки и пили. Койл облил бурой водой себе голову и протер глаза, а вода стекала струйками с его пыльной бороды. Резчик сел, свесив голову между ног. Поднял взгляд, и донес рукав до носа, и стер сопли, и показал. Вон там ферма на другой стороне лощины, сказал он. Койл повернул голову и смахнул воду с глаз.
Куры?
Стоит глянуть.
В следующий же миг раздался взрыв, и руки их метнулись к ушам, а тела инстинктивно съежились, когда по лощине загромыхало. Они взглянули вверх, но увидеть смогли мало что и потрясенно слушали дождь сокрушенной скалы. Вверху на хребте, где раньше стоял Штамп, теперь расплывалась капля темного дыма, а повсюду вокруг слышно было, как визжат мужчины. Трамбовщиков поблизости от него сбило с ног, и они теперь поднимались, обалделые, руки прижав к ушам, а вокруг них повсюду несло камнем. Люди снизу кинулись бежать наверх к месту происшествия и обнаружили там Штампа, лежал он навзничь, а железный прут трех футов длиной, который держал он, начисто пробил ему мякоть подбородка и вылетел вверх через перед головы его, и упал этот забойник рядом с человеком, стоявшим и истекавшим кровью, и тот его подобрал и держал в руках, весь липкий от мозгового вещества, и смотрел на изувеченного, не веря глазам своим, а у того глаза были широко открыты и рот ахал.
Вон Даффи, сказал кто-то, и они повернулись посмотреть, как по карнизу взбирается подрядчик, а за ним тащится Дойл. Он подошел к людям с накаленными глазами и встал над Штампом, уперев руки в боки, и взглянул на него сверху вниз, и хорошенько затянулся сигарой. Изувеченный пусто пялился в небо, которое затягивало сигарным дымом, лицо его припорошено скалой и немигающе. За ним склонился еще кто-то, руками ощупывая дыру в голове, и Даффи пхнул его носком и показал вниз, в лощину. Снесите его в палатку. Иисусе. Разве не говорил я вам не курить.
Когда дым и пыль расчистились, кто-то закричал, и они нашли еще одного, мужика по кличке Рыжий, его привалило скалой. Отнесло его на тридцать шагов на другую сторону хребта, ноги ему расплющило, грудь смяло валуном, а из головы свисал один глаз. Люди поморщились, когда увидели его, а еще кого-то стошнило, и двое других взяли по железному ломику и попробовали приподнять камень, а когда не удалось, взяли они силовые подъемники, подвели под валун и раскачали его.
