Небо красно поутру полностью

Мозгом костей своих знала я, Колл что-то не то сделал в тот день, но никогда не верила я, что он его пошел и убил. Вишь, я-то знала, каков из себя Колл, какой норов у него бывает. Тот из него взбухал, бывало, словно ненастье какое, и ходил он мрачнее тучи не один час, а потом оттуль выныривал. Но буйным никогда не был. И я никогда не корила его за то, бо в нем была эта большая мягкость, которую спрятать он не умел. Жуть какой мягонький с деткой был. Другие так нипочем себя не вели. Брат его, упокой боже его душу, чуть ли не пинками карапузов своих расшвыривал, чтоб только пройти ему, зато с лошадьми сам весь приветливый такой и прочее. А вот Колл не успеет детку увидеть, так сразу играть с ними хочет. Помню, тот раз, как бежал он по полю с деткой на закорках, подбрасывал ее да раскачивал в воздухе. И фокус-покус у него еще такой был с пальцем, чтоб исчезал он, так она сразу вся хихикала от этого, и не остановить. В общем, о чем это я сейчас? Мне нужно рассказать вам про бабоньку ту, по имени Бриди Батлер.

Человек звал себя Даффи и громоздился перед ними громадой, ноги расставлены, руки в боки уперты, давая им понять, улыбчиво кивая, что ни единому из них пройти мимо себя не даст. Глаза его горели темным светом, а на тяжелых губах сидела толстая и дымящая сигара. Люди Эрин, произнес он. Пошли со мной, ежли хотите найти работу, и я вам сколочу ваше состояние.

Они увидели, что костюм на нем подвязан у шеи, а шляпа черная и глянцевая. Слушайте хорошенько. Звать меня Даффи, и я ольстерец, как и вы, и всего добился, так-то, и могу вам теперь сказать, что самостоятельно вам всего добиться будет трудненько, если таких, как я, слушать не будете.

Голос его громыхал, перекрывая общий гам и лязг причалов, и мужчины сбились вокруг него, нервно озираясь. Койл кивнул Резчику, и они встали и послушали, что́ этот мужик имел сказать им, за спиной его увидели град безмятежный, долгую череду ярусных зданий напротив, лицом обращенных через полосу воды. В небо втыкались церковные шпили, и смотрели мужчины на сутолоку вывесок, «Спермацет и полярное масло Крукса», «Аукционисты Кендинг, Уиллард и K°.», «Нифи и Компания Филадельфии», и увидели они, как Снодграсса встречает брат его, человек, как две капли воды на него похожий, и эти двое обнимались с целую минуту, а потом Снодграсс помахал на прощанье.

Пошли со мной, и я дам вам работу, сказал Даффи. Кое-кто из вас не знает тут ни души, но теперь вы знаете меня. Я плачу человеку пятнадцать долларов в месяц. Это настоящие американские деньги. Дни трудные, но часы честные, а спать вы будете в ладных палатках из парусины. Пятнадцать долларов большие деньги, на которые можно жить, могу вас уверить. Работать на меня будете шесть дней в неделю, а день субботний будет ваш. Еды много и весь виски, какой себе сможете позволить, да и уж точно чего еще человеку надобно? Вам с собой нужно прихватить лишь две крепкие руки. Вы же крепкие, сильные ирландские мужики, разве нет?

Он потер руки и ухмыльнулся мужчинам сверху вниз. Их слабость впивал он большими глотками, запавшие глазницы и мясо, обвеянное с костей, а к тому же видел у них в глазах и сомненье, которое желало оказаться утоленным, и огладил он себе усы и опять упер руки в боки.