Фоллер покачал головой. Тех ты узнаешь.
Койл с Резчиком вернулись к выемке, и остальные захлопали в ладоши, а они с улыбками поклонились, принимая. Я вам, ребята, обрубаю плату за утро, сказал Даффи, и они ожидали большего, но на этом было всё. За работу взялись они, как и прежде, и пролился небольшой ливень, и остудил их рабочие тела. Смочил он открытую почву, и Койл унюхал сырую землю. Он смотрел, как над ними вниз слетает ворон, вяк что всхлип у него из клюва, и как скользит он по теплому воздуху. А затем слетел он в лощину, где занедужили десятеро. Тела их были трачены свирепостью извержений, ибо лежали они как есть, в собственных испражненьях и блевотине, и были обезвожены от всей натуги своей, и звали, прося воды. Дойл с собой привез четверых Сестер милосердия[8], бесстопых суетливых привидений в черных саванах и чепцах с белыми крылышками, которые взялись ухаживать за мужчинами, работали без единого слова друг между дружкой, когда ходили к поильне и принимались обмывать некоторых недужных, а остальные за ними следили, борясь с ощущеньями как ужаса, так и утешенья.
Койл вогнал заступ в землю и повернулся к Резчику.
Ухожу я, так-то.
Куда это?
Он оглядел лощину, где окоем встречался с дальней зеленью. Пока не знаю. Далеко. Попробую вернуться. Сам знаешь, как оно.
Когда идешь?
Как только следующую плату получу.
А так не хочешь идти?
Не могу. Я последнее оставил в той гостинице.
Резчик на него посмотрел.
Нет смысла куда-то идти без денег, произнес Койл. Никуда не дойду.
Я б тебе свои отдал, да только и у меня ничего не осталось.
Не переживай из-за этого.
Подсобить?
Не-а. Поглядывай просто на всякий случай. То, что мне надо сделать, мне надо делать самому.
Они наблюдали за дорогой до темноты, но те, кто, по их прикидкам, за ними ехали, так и не объявились. Серая заря, и поднялись они быстроглазо с постелей своих. Умыли себе лица, и привесили к ремням пистолеты, и приняли кофе у седой тетки, шлепавшей босиком с сонными глазами, и стоявшей неловко и боком, когда им подавала. Макен вошел в пристройку и накормил лошадей, а Фоллер встал из-за стола и выбрался на улицу. Соломенное тленье ламп из трех окон, да луна слонялась в аспидном утреннем небе, вжимая его ногтем. Из-за дороги поглядел он, как к нему шаркает желтая псина. Дворняга подняла голову, и глянула, и обнюхала сапоги чужака, а когда из-за угла Макен вывел лошадь, псина потянула к ним нос, взбивая воздух хвостом.
Проехали они молча по единственной улице, что вела прочь из деревни. Воздух был прохладен, и они потуже запахнули пальто на шеях, а желтая псина пошла было за ними, но затем отвлекла вниманье свое на запах чего-то еще и отправилась по тому следу с любопытством. Деревня за ними отпала прочь. Крупные белые сосны, что просеивали свет, поднялись верховым навстречу, и Фоллер сверился с картой, и они повернули влево и поехали по конной тропе прочь от солнца.
Миновали деревянную хижину, где на приступке, жуя яблоко, сидел курносый мальчуган, и уставился он на двух чужаков, а мужчины в ответ пялиться на него не стали, и ехали себе дальше к желтому бугру, горбившемуся из земли. Обогнули его так, что солнце светило им в спины, и наехали на распадок, и двинулись сквозь него. Пустил трель горихвост, и прошелестел крылом сверху, и присел на дереве. Развернул хвост свой, и сверкнул янтарным опереньем, а потом потряс крыльями прочь. Доехали они до дальнего конца распадка, где деревья стояли редко, и вот там-то Макен и не услышал выстрела, а если и услышал, то лишь как нечто нечеткое, подбиравшийся нему ропот, пока пуля, подлетевшая к нему сзади, пробивала ему аркатный шнур позвоночника и упокоивалась в щеке другой лошади.
Макен обмяк в седле безмолвно, щупальца шейной мякоти лентами поползли ему по рубашке, а звук выстрела хлестнул по воздуху, и лошадь Фоллера рухнула под своей тяжестью, скинув седока наземь. Резкость внезапной боли в лодыжке, когда Фоллер услышал второй выстрел и пал ниц, прополз вперед за теплый редут лошади. Рассматривал склон распадка, пока не увидел неотчетливый очерк стрелка на холме. Черный мерин Макена не упал, но ударился в панику и таскал туда и сюда своего мертвого седока, тот свисал с седла, и Фоллер увидел лицо его, которое пусто взирало вверх тормашками в небо, и повернулся он, и схватился за камень и метнул его в падшую лошадь. Две пули взбили в воздух пенку пыли, и он вытащил пистолет и вернул два выстрела прикрытия ради. Вскочил потом на ноги и подбежал к лошади Макена, расседлал тело, тупо бухнувшееся наземь, и вскочил на животину, и пришпорил ее до галопа, и сбежал.
