Небо повсюду полностью

Мы замираем и встречаемся взглядом. Один стыд натыкается на другой. Внутри меня взрываются обломки крушения. Это невыносимо. Я закрываю лицо руками и слышу собственный стон. Что я делаю? Что мы едва не сделали? Мне хочется нажать кнопку перемотки. Нажимать, нажимать и нажимать. Но сейчас не время об этом думать; надо действовать, пока нас с Тоби не застукали на одной постели.

– Быстрее, – говорю я.

Паника мгновенно отпускает нас.

Он вскакивает на ноги, я ползаю по полу, как спятивший краб, натягиваю блузку, кидаю Тоби его рубашку. Мы одеваемся со сверхсветовой скоростью.

– Никогда больше… – Я лихорадочно застегиваю пуговицы, мне ужасно стыдно. Все так неправильно, я так виновата, мне так тошно. – Пожалуйста.

Он разглаживает простыни, судорожно взбивает подушки. Его лицо дико пылает, волосы разметались.

– Прости, Ленни.

– Теперь с тобой я не скучаю по ней меньше. – Голос мой звучит решительно и исступленно. – Наоборот.

Он останавливается, кивает, и на лице его борются противоположные чувства. Похоже, что побеждает обида. Боже, я не хотела его ранить, но я просто больше не могу так поступать! Просто не могу. Да и как это – так? Теперь я не чувствую себя с ним в тихой гавани. Теперь все иначе, будто мы оба отчаянно сражаемся за каждый глоток воздуха.

– Джон Леннон! – слышу я голос снизу. – Ты дома?

Только не это, пожалуйста, только не это! Целых семнадцать лет со мной не происходило ровным счетом ничего, а теперь происходит все и сразу. В устах Джо мое имя звучит, как песня. Он так ликует, наверное, все еще под впечатлением того поцелуя. Того небесного поцелуя, от которого звезды падают в ваши распахнутые ладони. Наверное, именно такой поцелуй был у Кэти и Хитклиффа, когда они бродили по пустошам, и солнце хлестало им в спины, и мир струился ветрами и возможностями. Поцелуй, так непохожий на это мучительное торнадо, что секунду назад пронеслось между мной и Тоби.

Тоби уже одет. Он сидит на моей кровати, концы рубашки свисают ему на бедра. Почему он не заправит ее за пояс? И тут я понимаю, что он пытается спрятать чудовищный стояк. Боже, что я за человек! Как я позволила всему этому зайти так далеко? И почему в нашей семье не принято поступать разумно – например, носить с собой ключи и закрывать входную дверь?

Я проверяю, все ли у меня застегнуто. Приглаживаю волосы, вытираю губы и лишь потом открываю дверь спальни и высовываю голову. Джо несется по коридору с дикой улыбкой, словно сама любовь спешит мне навстречу, облаченная в джинсы, черную футболку и кепку козырьком назад.

– Приходи сегодня вечером. Все уходят в город слушать джаз. – Он запыхался. Уверена, несся всю дорогу сломя голову. – Дождаться не могу…

Джо протягивает руку, берет мою ладонь и видит, что за моей спиной на кровати сидит Тоби. Он выпускает мои пальцы, и происходит невозможное: лицо Джо Фонтейна захлопывается, как дверь.

– Привет! – В его сдавленном голосе звучит подозрение.

– Мы с Тоби разбирали вещи Бейли, – выпаливаю я.

Поверить не могу, что использую Бейли как предлог, чтобы Джо не догадался, что я мутила с ее женихом. Это уже слишком даже для такой беспринципной особы, в которую я превратилась. Не девушка, а монстр. Лох-несская Ленни. Да меня ни в один монастырь не возьмут.

Джо облегченно кивает, но глаза его все равно беспокойно мечутся между мной и Тоби. Словно кто-то щелкнул переключателем, и свет Джо потух.

Тоби поднимается с места:

– Мне пора домой. – Он, ссутулившись, ковыляет к двери нетвердым шагом. – Рад был снова встретиться, – бормочет он в сторону Джо. – Увидимся, Ленни.

Он грустным дождем скользит мимо нас. До чего же мне плохо! Сердце мое проходит за ним несколько шагов, но потом возвращается к Джо. С его лица уже сошла тревога.

– Ленни, скажи…

Я догадываюсь, о чем спросит Джо, и делаю единственное, что не даст ему закончить фразу: целую его. То есть целую по-настоящему. Так, как мечтала поцеловать с того дня, как он появился в оркестре. Не спокойный, мягкий чмок. Теми же губами, что минуту назад целовали другого, я сцеловываю его вопрос, его подозрения, а потом и того другого, и то, что почти случилось, пока нас не остается только двое, я и Джо. В комнате, в мире, в моем безумном переполненном сердце.

Святые лошади.

Давайте на секунду отвлечемся от того, что я превратилась в настоящую потаскушку-шлюшку-девку-женщину-легкого-поведения-распутницу-проститутку-нимфетку. Только что я поняла одну невероятную вещь. Вот оно! То, из-за чего раздувают всю эту шумиху. То, о чем «Грозовой перевал». Все это – то самое чувство, которое охватывает меня, когда мы с Джо не можем оторвать друг от друга губ. Разве я знала, что нахожусь всего в одном поцелуе от Кэти, Джульетты, Элизабет Беннет и леди Чаттерлей?!

Много лет назад я навернулась в саду у бабули, и дядя Биг спросил у меня, что случилось. Я сказала, что решила полежать, глядя в небо. И тогда он произнес:

– Ленни, это ошибочное мнение. Небо находится везде, оно начинается у твоих ног.

И теперь, целуя Джо, я впервые в жизни в это поверила.