Небо повсюду полностью

– Все хорошо? – спрашивает Джо. Он держит меня за руки и заглядывает в лицо.

– Да. – Интересно, как люди вообще умудряются дышать в таких ситуациях? – Я в порядке.

– Ты в порядке, – повторяет он, как полный придурок, и любовное заклятие спадает.

– Ox, quel dork, – отталкиваю я его.

Он смеется и обнимает меня за плечи:

– Ну что ж, вы на свой страх и риск вступаете в maison Fontaine.

Первое, что я замечаю в maison Fontaine, – звонит телефон, а Джо не обращает на это никакого внимания. Где-то в дальней комнате срабатывает автоответчик, и я слышу девичий голос. На секунду мне кажется, что это Рейчел. Но только кажется. Второе, что я замечаю: это место совсем не похоже на maison Walker. В нашем доме должны жить хоббиты: низкие потолки, темная сучковатая древесина, все полы, картины и стены завешаны разноцветными ковриками. Дом Джо словно парит в небе среди облаков. Повсюду окна, открывающие вид на опаленные солнцем поля, где полощутся на ветру травы, темные леса, окружающие реку, и сама река, что петляет от города к городу. Столы не прогибаются под тяжестью неразобранной почты, по полу не разбросаны снятые на бегу башмаки, комнаты не усеяны раскрытыми книгами. Джо живет в музее. Стены увешаны роскошными гитарами всех цветов, форм и размеров. Они кажутся совсем живыми, словно могут заиграть без посторонней помощи.

– Ничего так, а? Мой папа мастерит шикарные инструменты. И не только гитары. Мандолины, лютни, гусли, – говорит он, пока я пожираю все это великолепие глазами.

И вот нечто совершенно иное: комната Джо. Физическое воплощение теории хаоса. Комната ломится от самых разных предметов: инструменты, которые я никогда раньше не видела (я даже представить не могу, какие звуки они издают!), диски, музыкальные журналы, библиотечные книги на английском и французском, плакаты неизвестных французских групп, комиксы, блокноты, в которых пишет этот чудик с угловатым почерком, ноты, подключенная и неподключенная стереоаппаратура, распахнутые усилители и куча непонятных электронных устройств, старые резиновые зверюшки, чашки с синими мраморными шариками, колоды карт, груды одежды по колено высотой, и я уже молчу про тарелки, бутылки, стаканы… На столе я вижу небольшой плакат Джона Леннона.

– Х-м-м, – показываю я на постер. Осматриваюсь по сторонам. – Теперь я еще лучше понимаю, какой ты все-таки псих ненормальный.

– Ага, я так и думал: лучше подождать, прежде чем показывать тебе это бомбоубежище.

– Подождать чего?

– Ну, пока ты не поймешь….

– Что не пойму?

– Ну, Ленни, не знаю… – Он вроде смутился. Почему-то мне тоже стало неловко.

– Так что же я должна понять?

– Ничего, глупости всякие.

Он опускает взгляд, а потом опять смотрит на меня. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

– Мне интересно, – настаиваю я.

– Ну ладно, скажу. Подождать, пока ты не поймешь, что я тоже немного тебе нравлюсь.

У меня внутри опять расцветает цветок; на этот раз бутон раскрывается за три секунды.

– Ты мне нравишься, – говорю я и, не подумав, добавляю: – Очень, очень сильно.

Что это со мной? Теперь я и дышать не могу. От того, что он прижимает свои губы к моему рту, легче не становится.

Наши языки влюблены до одури, они уже поженились и улетают в Париж.

Нацеловавшись за все предыдущие годы, я говорю:

– Мне кажется, если мы сейчас не прекратим, то мир взорвется.

– Похоже на то, – отвечает он шепотом, мечтательно глядя мне в глаза. Хитклифф с Кэти и рядом не стояли. – Мы можем отвлечься на что-нибудь, если хочешь…

Он улыбается, а потом – хлоп. Хлоп. Хлоп. Интересно, доживу ли я до утра?

– Хочешь поиграть? – спрашивает Джо.

– Да, но я не взяла инструмент.

– Сейчас будет. – Он выходит из комнаты.

Я постепенно прихожу в себя и, к несчастью, думаю о том, что случилось с Тоби. Как это было страшно, как мы оба словно с ума сошли и пытались разорвать друг друга на клочки. Но зачем? Чтобы найти Бейли? Чтобы выдернуть ее из своих сердец? Из своих тел? А может, все еще хуже? Может, мы хотели забыть ее, стереть из памяти хотя бы на одну секунду, проведенную в страсти? Нет, этого не может быть, правда? Когда мы вместе, Бейли витает вокруг нас, она точно воздух. До сегодняшнего дня это нас успокаивало, но теперь все пошло не так. Я не знаю. Единственное, что я знаю, так это то, что дело именно в ней. Даже сейчас, представляя себе, как Тоби сидит, один на один со своей сердечной болью, пока я забываюсь в объятиях Джо, я чувствую себя виноватой. Словно я покинула его, а вместе с ним и свое горе, а с горем и свою сестру.