Я словно в горячке, в
– Это было… – Я едва могу говорить.
– Невероятно, – перебивает он. – Охренеть как
Мы потрясенно смотрим друг на друга.
– Да, конечно, – говорю я, внезапно вспомнив, что он пригласил меня вечером в гости.
– Что «конечно»? – Джо смотрит на меня так, словно я заговорила на суахили, потом улыбается и обнимает меня. – Ты согласна?
Он отрывает меня от земли и кружит. Я словно оказалась в самом придурочном фильме на свете. Я смеюсь, я так счастлива, что мне становится не по себе. Как я могу чувствовать себя настолько счастливой в мире, где больше нет сестры?
– Конечно, я приду вечером, – говорю я, когда мои ноги оказываются на земле и Вселенная перестает кружиться.
– Я пойду к Джо, – сообщаю я бабуле и дяде Бигу, которые оба вернулись домой и, расположившись на кухне, слушают бейсбольный матч по радио. Привет из 1930-х!
– Звучит неплохо, – говорит бабуля. Она вытащила все еще жухлый цветок-Ленни из-под пирамиды и сидит рядом с ним за столом, что-то тихо напевая о зеленых лугах. – Дай мне только привести себя в порядок и сходить за сумкой, Горошинка.
Она что, шутит?
– Я тоже пойду, – отзывается дядя, склонившийся над кроссвордом. Он решает кроссворды быстрее всех в мире. Заглянув ему через плечо, я вижу, однако, что на сей раз он вместо букв вписывает цифры. – Сейчас закончу, и пойдем к Фонтейнам.
– Ну уж нет!
Они оба недоверчиво уставились на меня.
– Что это ты такое говоришь, Ленни, – начинает дядя. – Он тут каждое утро торчит, и будет только справедливо, если…
Не в силах больше дурачиться, он разражается хохотом, и бабуля присоединяется к нему. Какое облегчение! Я-то уже всерьез начала представлять себе, как поплетусь на холм с бабулей и дядей Бигом на хвосте: семейка сопровождает любимую девочку на свидание.
– Взгляни-ка, Биг, как она разрядилась! И волосы распустила. Ты только посмотри.
В этом и загвоздка. Я надела платье в горошек и каблуки, накрасила губы и распустила волосы, и кто бы мог подумать, что кто-нибудь заметит. Разве это чем-то отличается от моего обычного образа «джинсы, футболка и никакой косметики»? Я чувствую, что краснею, а еще чувствую, что лучше мне убраться из дома побыстрее, а то я побегу наверх и побью рекорд Бейли в дисциплине «переодевание перед свиданием». Ей удалось сменить тридцать семь нарядов. Я пока на восемнадцатом, но чем больше переодеваешься, тем больше хочется – таков закон природы. Даже святой Антоний, взирающий на меня с ночного столика и напоминающий о том, что я обнаружила вчера, не может меня отвлечь. Впрочем, о нем я тоже думаю. Я вспомнила, что он был похож на Бейли, такой же харизматичный. Ему приходилось читать проповеди на площадях, потому что ни один храм не мог вместить слушателей. Когда он умер, в Падуе зазвонили все колокола разом, сами по себе. Все думали, что это ангелы спустились с небес.
– Пока, ребят, – говорю я бабуле и Бигу, направляясь к двери.
– Повеселись там. И возвращайся не слишком поздно, ладно?
Я киваю и ухожу на первое в жизни свидание. Мои прочие вечера наедине с мальчиками не считаются, даже Тоби не считается (и я изо всех сил стараюсь о нем не думать), и уж точно не вечеринки, после которых я целыми днями, неделями, месяцами и годами думала о том, как бы вернуть назад свои поцелуи. Ничто не сравнится с тем, как я чувствую себя сейчас, поднимаясь на холм к Джо. Будто в моей груди распахнулось окно, и внутрь вливается солнечный свет.
Я вижу, как Джо играет на гитаре на крыльце большого белого дома на холме, и меня охватывает то же чувство, как сегодня, когда мы были с ним в Убежище. Он тихонько напевает, склонившись над инструментом, и ветер несет его слова по воздуху, точно листья.
– Привет, Джон Леннон. – Он откладывает гитару, поднимается и спрыгивает со ступенек. – Ого, ого! Ты выглядишь
Он чуть не прыгает на месте, и его восхищение меня завораживает. Видимо, на фабрике, где производят людей, что-то напутали и отсыпали ему слишком много восторженности. Он продолжает:
– Я тут думал о том, какой дуэт нам сыграть. Мне надо будет немного поменять аранжировку…
Я перестаю слушать. Надеюсь, что он просто продолжит говорить, потому что сама я не в силах произнести ни слова. Я знаю, что выражение
