Небо слишком высоко полностью

Впрочем, он явно забыл об открытке, а Милену терзал вопрос: увидел ли он и прочитал ли текст, написанный на обратной стороне?

Послание от Гордиона?

— Ну что же, проводите меня к президенту! — заявила Милена, решив, что задаваться подобными вопросами не время.

Грэг Догг распахнул дверь и пропустил первую леди в коридор. Они несколько долгих минут шли по гигантскому особняку Делберта, Милена молчала, а Грэг переговаривался по рации со своими сотрудниками.

Даже если Грэг и есть Гордион, то он, надо признать, чертовски привлекательный куратор шпионов — в отличие от завербовавшего ее толстого майора, пусть земля будет ему пухом!

Интересно, все кураторы такие?

Милена нервно усмехнулась, и Грэг удивленно взглянул на нее, однако, разумеется, ничего не сказал и ни о чем не спросил.

Впрочем, он ведь мог списать ее поведение и на комичность всей ситуации, в которой они оказались по вине этой француженки!

До Милены донесся звонкий, несколько подвывающий голос их заморской гостьи, вещавшей что-то на французском. Милена понимала ее, так как за годы, проведенные в Париже в качестве первой модели дома Жана-Поля Годо, она сносно научилась болтать на этом языке.

Они уже находились в крыле особняка, в котором обитал Делберт, и Милена заметила множество растерянных сотрудников секретной службы.

— Делберт, мой милый, нам же было так хорошо тогда! Ты ведь сказал, что любишь меня! А я поняла, что ты — единственный мужчина, который…

Завернув за угол, Милена увидела пикантную картину: практически полностью обнаженная французская гостья тарабанила в раззолоченную дверь спальни Делберта. Крашеные светлые волосы Марианны разметались, а груди у нее, как отметила машинально Милена, практически-то и не было. Так, какое-то недоразумение, а не грудь! Интересно, что Марианна всегда производила впечатление женщины с солидным бюстом — и, заметив специальный хитроумный бюстгальтер, валявшийся на ковре, Милена поняла, что все это была иллюзия.

Как и сама Марианна с ее псевдоконсервативной программой.

Поэтому-то, занимаясь сексом с Делбертом в Овальном кабинете, Марианна тогда сняла трусики, но отнюдь не бюстгальтер. А сейчас, похоже, дело было швах, раз она стащила и его.

Только отчего она снова бросила его к постаменту с бюстом Теодора Рузвельта — неужели Марианна всегда клала детали своего интимного туалета около изображений сильных мира сего?

Каким таким единственным мужчиной был Делберт, Милена и все окружающие так и не узнали, потому что Марианна несколько театрально зарыдала и опустилась в изнеможении на ковер.

— Ах, Делберт, я предлагаю тебе себя — себя и Францию! Мы твои!

— Мадам, вынуждена вас огорчить — предложить моему супругу вы можете пока что исключительно свои сомнительные прелести, но никак не вашу страну. Потому как оной не управляете. И вряд ли когда-то будете.

Милена подошла к этой француженке и, поддев ногой бюстгальтер, отшвырнула его в сторону гостьи.

Марианна, злобно взглянув на нее, выпалила:

— Делберт любит меня! Он сам мне это сказал!

Милена сладко улыбнулась, чувствуя, однако, что сердце у нее заныло.

— Неужели? Но, как вы знаете, мадам, мой муж часто самым непредсказуемым образом меняет свое, казалось бы, устоявшееся мнение. Что же касается вас, то он, вероятно, оценил качество вашего секса и пришел к выводу, что продолжение ему не требуется. Кстати, у вас прелестный минималистичный бюст!

Ругаясь, как обитательница бедных парижских кварталов, Марианна схватила бюстгальтер, подскочила и будничным тоном заметила, на этот раз на безупречном английском:

— Ладно, если не хочешь, так и не получишь меня, Делберт! Но уверяю тебя, ты об этом еще пожалеешь!

Милена поняла, что все это представление было не криком души (или даже тела) исстрадавшейся, изнемогавшей от любви женщины, а частью спектакля прожженной политической чаровницы, которая, настропаленная Джереми и Златой, в этот раз просчиталась.

— Уверена, что настанет и ваш звездный час, мадам, — произнесла Милена, — но, вероятно, вам сначала следует самой стать президентом своей страны, чтобы говорить на равных с моим мужем.

Марианна фыркнула, а Грэг Догг подал ей халат с монограммой «Зимнего Белого дома».

— Прошу вас, мистер Догг, проводите нашу французскую гостью в будуар маркизы де Помпадур. И убедитесь, что мадам дю Прэ не простудилась после долгого стояния около спальни президента в полуголом виде. В Сочельник это было бы фатально. Впрочем, ведь вы завтра покинете нас, Марианна?

Та, снова фыркнув, удалилась, не соизволив дать ответ, на который Милена, однако, и не рассчитывала. Выждав несколько секунд, она подошла к двери и потянула ручку — дверь была заперта.

— Делберт, она ушла! Это я. Ты меня впустишь?

Молчание было ей ответом. Милена постучала. Сначала негромко, потом все сильнее и сильнее. Вдруг ее охватило беспокойство — а что, если эта француженка сделала с Делбертом нечто ужасное?