– Вы, Сатура, не торопитесь осуждать свою тётушку. Жизнь в столице, конечно же, накладывает свой отпечаток, и то, что является нормой для одной расы, постепенно перенимается другой. Так вот, о чём это я? Драконы, как и большинство обычных животных, полигамны. Их привлекает любая женщина, источающая запах желания, будь то драконица или человек. Мужчина-дракон постоянно перебирает партнёрш, это может продолжаться долго, иногда века. Но, поворот ли звёзд, благословение ли небес, или же долгожданная случайность, но случается так, что он встречает ту единственную драконицу, что может зачать и родить ему сына. До сих пор неизвестно, как дракон понимает, что это именно она. Может быть, запах, может быть, магия, а может быть то, что люди называют простым и ёмким словом любовь, но ему становятся не нужны другие самки, ни драконьи, ни человеческие. Его привлекает только одна. И вот тогда дракон создаёт семью. Для этого у драконов даже существует специальный магический ритуал.
Мужчина смолк. Сатура чувствовала, как его взгляд обжигает щёки.
– Почему вы на меня так смотрите? – решилась спросить она. – Мне неуютно.
– Простите, сам не знаю, не хотел вас этим задеть. На чём я остановился? Да, сына дракону может родить только эта драконица. Единственная – иначе аоли.
– Мать сына, – перевела с драконьего Сатура.
– Да, в драконьем языке единственная и мать сына обозначается одним словом – аоли. Вообще-то, оно ещё более ёмкое – любимая, источник жизни, владычица сердца, – лорд Кодрум сверлил взглядом собеседницу и говорил так, как будто обращался непосредственно к ней. – Но это только основные значения, есть ещё много нюансов.
– Зачем вы мне всё это рассказываете? – Сатура непроизвольно теребила кружева на своей юбке.
– Зачем? Наверное, для того, чтобы вы поняли, что рождение дракона мужского пола, это всегда событие долгожданное и радостное. За ростом и развитием ребёнка следят не только его родители, но и, вообще, все драконы. Малыш растёт и развивается, как обычный человеческий ребёнок. Первый оборот возможен в двадцать-двадцать пять лет. А, скажу я вам, впервые обернувшийся дракон – существо совершенно неуправляемое. Собственно, каждого, обернувшегося впервые, можно назвать диким. И вот тут-то и нужна помощь старших, – мужчина опять замолчал, как будто собираясь с мыслями, но вскоре продолжил. – Заметив первые признаки готовности юноши к обороту, его переносят в горы, как можно дальше от поселений. Потому как, оборачиваясь, молодой дракон стремится подавить присутствующее в нём разумное существо и взять над ним верх. У появившейся молодой особи желаний немного – поесть и уничтожить соперников. Ну, и, пожалуй, желание полёта, – немного мечтательно произнёс лорд Кодрум. – Представьте, дракон впервые обернулся, поохотился – для этого в горах во множестве разводятся козы – и ищет более серьёзных врагов. Тот мелкий разумный, что пытается управлять его мощным телом – не указ. А воображаемые враги уже ждут его. Как правило, это до десятка, иногда и больше взрослых драконов. Они крупнее, сильнее и опытнее новообращённого, но его это не смущает и не пугает, он всё равно, раз за разом бросается на них. И владеет им одно желание – взять верх, покорить, уничтожить. Так может продолжаться сутки и более. Старшие меняются, а молодой устаёт и опускается на землю. Иногда превращается в человека, иногда – нет. В любом случае, набирается сил и опять взмывает в небо. И опять начинается борьба. И так продолжается до тех пор, пока человеческий разум не берёт верх над дикой звериной ипостасью. Дракон усмирён. Если же, мисс Сатура, оборот случается без контроля старших драконов, то случается то, что случилось с вашей семьёй, – мужчина замолчал, нашёл глазами графин с водой, налил полный стакан, выпил, взял недкушенное яблоко и начал его есть.
– Значит, какая-то драконья семья упустила оборот своего драгоценного отпрыска? – севшим голосом спросила Сатура.
– Нет, такого просто не может быть. Это значит, что молодой дракон рос где-то вдали от взрослых драконов, и первый его оборот произошёл без их контроля.
– Но как такое может быть?
