Кодрум Дистаннор был не тем, кто не выполняет свои обещания, тем более, больше похожие на угрозы. И незадолго до полудня в изящном кабинете-будуаре баронессы Санаи собрались все, кого перечислил несговорчивый дракон.
– Сатура, милая, – начала леди Раина под его пристальным взглядом, – я понимаю, что ты взрослая и серьёзная девушка, и вполне можешь сама выбирать, как тебе жить дальше. И только лишь законы нашей империи не позволяют тебе этого сделать. Пока тебе не исполнится восемнадцать, кто-то должен отвечать за твою судьбу и поступки. Так уж получилось, что единственным для тебя родным человеком в этом мире осталась я. Да, я не буду скрывать, что мои взгляды на жизнь несколько отличаются от тех, которых придерживались твои родители. На это есть свои причины…
– Переходите к делу, баронесса! – прервал её речь лорд Кодрум.
– Ах, ну да, о чём это я? Сатура, я хочу лишь сказать, что ни в коем случае не ограничиваю тебя в выборе. Да, я люблю тебя, и всегда готова дать совет и оказать родственную поддержку. Но ты, как я вижу, уже в состоянии принимать серьёзные решения самостоятельно, а потому я не решаюсь больше ограничивать твою свободу.
– Что это значит, Раина? – Сатура почувствовала, как похолодели кончики пальцев. – Вы отказываете мне от дома?
– Ну что ты, родная?! Нет, нет и ещё раз нет! – баронесса, заметив, как сверкнули глаза лорда Дистаннора, некрасиво замахала руками. – Ни в коем разе! Я и дальше буду счастлива давать тебе приют в моём доме, я лишь хочу сказать, что ты можешь выбирать, где жить. Со мной ли на всём готовом, в своём ли собственном доме, или же в пансионе. А я буду по-родственному наведывать тебя.
– В моём собственном доме? Но вы же сказали, что у меня ничего нет? И дом в столице пришлось продать за долги?
– Ах, дорогая, эти дела с наследством так запутанны, – баронесса весьма натурально всхлипнула. – Нашлись добрые люди, которые разобрались во всём, и выяснилось, что тебе кое-что осталось от родителей. Ну так как? Предпочтёшь жить со мной, твоей родной тётушкой? А, может, кто-то тронул твоё сердечко, – она выразительно глянула на лорда Торшелла, бросающего на девушку пламенные взгляды, – и ты последуешь его зову?
– Какому зову? – не поняла Сатура.
– Ну как же, родная. Лорд Торшелл признавался мне, что между вами проскакивала взаимная симпатия, – тётушка одобряюще провела рукой по руке племянницы.
Все трое внимательно наблюдали за девушкой. Но острее всего чувствовался взгляд того, кто сейчас находился за спиной, того, из-за которого погибла репутация Сатуры, того, прикосновение которого так хотелось ощутить. До боли, до стона. Того, которого, не скрывая, желали все женщины в этом доме. В том числе, что уж скрывать, и Сатура, наивная и глупая девчонка, каких вокруг множество. Если бы он сейчас подошёл и положил руки на плечи, то она бы с наслаждением прижалась спиной к широкой мужской груди и долго-долго стояла бы так, прикрыв от наслаждения глаза и постепенно ощущая, как их сердца начинают биться в унисон.
Нужно что-то отвечать. Но как собрать мысли воедино? Вернее, как не выдать то, что сейчас бушует у неё в груди?
– Милая, тебе нужно время подумать? – прервала молчание тётушка.
Сзади раздался предупреждающий кашель. И тут всё стало на место. Это же по инициативе лорда Кодрума они все здесь собрались! И если Сатура вдруг заявит, что её симпатия относится именно к нему, вполне может случиться, что он тут же подхватит млеющую добычу на руки и со зловещим – да-да, именно зловещим – хохотом удалится к себе. А если она попросит время подумать, то в её покои тут же заявится леди Раина и засыплет племянницу потоком слов и увещеваний.
– Раина, что вы говорили о пансионе? – нашла Сатура единственно приемлемый выход.
– Пансион? – как будто не понимая, произнесла баронесса, но, бросив взгляд за спину младшей родственницы, тут же вспомнила. – Ах, да, ну как же, пансион! Видишь ли, милая, ты имеешь возможность закончить своё обучение. Но, в свете случившегося, – здесь она сделала вид, что замялась, – не знаю, захочешь ли ты туда возвращаться. И примут ли тебя обратно?
– Я захочу. Я очень хочу туда вернуться, – горячо воскликнула Сатура, но затем, осознав, что эти слова могут ранить нежную душу тётушки, добавила. – Я не закончила обучение, и не простилась с подругами. И… и я ещё молода, чтобы вступать во взрослую жизнь, – немного неуклюже закончила она.
– Ах, милая, даже я считаю себя совсем молоденькой! – как обычно, попыталась отмахнуться от возражений тётушка. – Но жизнь есть жизнь, и порой она вовлекает нас в свои жернова, не спрашивая, готовы ли мы к ней.
– И всё же, я хотела бы закончить обучение в пансионе, – проявила настойчивость Сатура.
Пора прекращать этот спор. Не будешь же объяснять тётушке, что бежишь вовсе не от неё, а от того, у которого таких, как глупенькая племянница баронессы Санаи, не меряно и не считано.
– Я думаю, вопрос решён? – неужели ей почудилось, что в голосе, прозвучавшем за спиной, проскользнуло явное облегчение?
