Можно было начать оправдываться. Можно было накричать. Можно было попросить лорда Кодрума подтвердить, что у них ничего такого не было. Но исправить уже ничего было нельзя. Репутация была погублена. Только бы выставила себя на всеобщее посмешище. И пусть столичные леди и лорды считали потерю невинности не таким уж и страшным грехом, но сама Сатура считала иначе. Воспитание, данное ей родителями и закреплённое в пансионе, однозначно указывало на недопустимость подобного поведения. Вот если бы заснуть в ванной и медленно опуститься под воду. А что? Утонула во сне. И встретилась бы с родными. Мама и папа сразу бы поверили в её невиновность. А здесь. Здесь нет тех людей, перед которыми она сочла бы нужным оправдываться. Единственный человек, перед которым не хотелось казаться хуже, чем есть на самом деле, и так знал правду. Хотя, злобные слухи имели такую тенденцию, как разрастаться и, сделав круг, обрастать невероятными, всё более ужасающими подробностями, такими, что сам человек, их пустивший, порой не узнавал свои же сплетни.
***
– Лорд Кодрум, как вы могли? Бедная девочка! У меня на неё были совсем другие планы! – улучив момент, когда они остались одни, спросила леди Раина, трагически заламывая руки.
– Баронесса? В чём я провинился на этот раз?
– Но как же? Покуситься на мою племянницу! Хотя вам прекрасно известно, что ни одна, – баронесса подчеркнула голосом последнее слово, – ни одна леди не откажет вам в близости!
– Вот как? И как же я помешал вашим планам? – лорд Кодрум явно заинтересовался разговором.
– Ну, как же, – леди Санаи замялась, – видите ли, я думала, что между ней и лордом Торшеллом возникла симпатия.
– Симпатия, значит, – мужчина, не обращая внимания на призывные взгляды, несколько раз прошёлся по комнате, затем приблизился к собеседнице, остановился почти вплотную к ней, но не успела баронесса повести плечиком, чтобы выгодно приоткрыть красивую грудь, как он резко спросил: – Сколько?
– Что? – леди попыталась невинно захлопать ресницами.
– Раина, брось. Роль наивной дурочки не для тебя!
– Ну, вот, не дашь даже пококетничать, – женщина всё же проделала свой маневр с плечами и обнажением груди. – Неужели ты, Кодрум, даже не допускаешь, что иногда я могу чего-нибудь недопонять?
– Допускаю. Я допускаю, что ты многое можешь недопонять, Раина, и поэтому спрашиваю без обиняков. Сколько предложил за твою племянницу Торшелл?
– Сколько, сколько. Много! – выкрикнула баронесса.
– Больше, чем наследство мисс Приатт?
– О чём вы говорите, лорд Кодрум? – голос баронессы моментально похолодел на несколько градусов.
– Раина, Раина, – лорд Кодрум покачал головой, – ты забыла, где и кем я служу? Уже через сутки у меня на столе будет лежать список того, что принадлежит мисс Приатт, и он будет даже более полным, чем тот, что предоставил тебе этот проныра Рюи.
– Считаешь меня воровкой и аферисткой? – горько произнесла леди Санаи, зябко пряча свои прелести под воздушной накидкой. – Легко жить вам, драконам! Весь мир у ваших ног. Вернее, под вашими крыльями. Да каждый из вас богаче, чем все люди, что живут в столице! Вы же веками, тысячелетиями копите свои богатства! И как в этом мире должна выживать одинокая женщина с ребёнком? Ты знаешь, каких трудов мне стоит поддерживать видимость благополучия? На что мне приходится идти? Но, как бы то ни было, я никогда не брошу племянницу! Просто потому, что вдвоём легче выживать в этом жестоком мире! Да, я забочусь о ней, как умею, но забочусь же! – по щеке женщины скатилась слезинка.
– Всё?
– Нет, не всё! Ты не имеешь права вмешиваться в судьбу моей подопечной! Девочке нет ещё восемнадцати, и я её официальный опекун.
– А потому торопишься продать подороже, пока она не вышла из-под твоей опеки?
– Я пытаюсь устроить её судьбу! Лорд Торшелл порядочный мужчина, и он не допустит, чтобы девочка в чём-либо нуждалась!
– Как ни в чём не нуждаешься ты, – добавил лорд Кодрум.
Леди Раина по привычке пропустила мимо ушей то, что не хотела слышать и продолжила свою линию:
– И кто теперь позаботится о бедной сироте, если не он? Может быть вы, лорд Кодрум?
– Ловлю на слове! – тут же подхватил он. – Я возьму заботу о девушке на себя!
– У вас нет такого права, Кодрум Дистаннор! – баронесса подскочила совсем близко к нему, готовая вцепиться ногтями в лицо.
– Зато такое право есть у вас, леди, – невозмутимо ответил он. – И не позже, чем завтра до полудня вы в присутствии меня и Торшелла зададите своей племяннице вопрос: где она хочет прожить до своего совершеннолетия? В вашем доме, на содержании лорда Торшелла, – на этих словах лицо лорда Кодрума превратилось в холодную маску, – или же продолжит обучение в пансионе.
– Но зачем девочке пансион? Она уже взрослая, кое-что познавшая, – здесь тётушка Сатуры ехидно скривилась, – пусть остаётся всё, как есть.
– Завтра не позже полудня! – повторил лорд Кодрум и вышел.
***
