– Ну что, господин Макбрайд, готовы взять пару уроков?
Легким движением она толкнула Тома к кровати. Послушно отступив назад, тот рухнул на матрас, широко раскинув руки.
– Готов. А если я…
– О господи. Томми. Просто. Заткнись.
Залепив ему рот поцелуем, Тео расстегнула пару чертовых пуговиц. А остальные оторвала – потому что ну нет никакой возможности возиться с этой пакостной мелкой дрянью. По тонким подштанникам уже расплывалось влажное пятно смазки. Выцеловывая напряженную шею, Тео потянулась рукой к тому, что пряталось под тканью. Стоило ей коснуться члена, Том коротко вскрикнул, судорожно вздернув бедра.
– Пречистый огонь! Тео!
– Ну что ты, Томми. Я не пречистый огонь. Я всего лишь его заместитель.
Нащупав пальцами завязку, Тео дернула за шнурок и потянула подштанники вниз. Том с готовностью приподнялся на лопатках, брыкнул ногами, отшвыривая в сторону спутавшуюся узлом тряпку. Глаза у него были бессмысленные, как у наркомана, расширившийся зрачок затопил радужку чернотой, оставив только ярко-синюю кайму по краю.
– Тео…
Склонившись над ним, Тео скользнула языком в приоткрытые губы, ритмично толкаясь, – и с той же скоростью двинула кулаком по члену. Было в этом что-то болезненно-возбуждающее – оставаясь одетой, ласкать Тома, заставляя его хрипло вскрикивать, вздрагивать и комкать в кулаках покрывало, до треска натягивая ткань.
Еще несколько движений рукой, все более сильных, все более уверенных, – и Том, беспомощно охнув, кончил, забрызгав спермой живот.
– Я… Тео.. Пречистый огонь, прости, я все испортил, – тут же взвился он, как только смог двигаться и дышать.
– Заткнись, – толкнув Тома в грудь, Тео вернула его на кровать. – Заткнись и прекрати извиняться. Все идет так, как должно идти.
– Но я же… Но ты…
– И ты, и я, и мы вместе. Сейчас ты спустил лишний пар. А теперь у нас целая ночь впереди, – хищно улыбнувшись, Тео наклонилась и укусила Тома за ухом.
– Ай!
– Не ай. А помоги мне расстегнуть это кретинское платье. Людей, которые пришивают на лиф миллион крошечных пуговиц, нужно расстреливать у стены.
Когда Тео стянула нижнюю рубашку, глаза у Томми остекленели. Медленно, словно в трансе, он потянулся к груди, провел пальцами по нежной белой коже.
– Я… Поцелую. Можно?
– Можно все, что захочешь, – взяв Томми за руку, Тео положила его ладонь себе на грудь и сжала пальцы. – Все, что захочешь. Где захочешь. И как захочешь.
Все так же медленно, завороженно, Том наклонился и коснулся губами кожи. Мягко поцеловал, словно пробуя на вкус, лизнул, снова поцеловал. Поглядел неуверенно – и сжал губами сосок.
– О-ох, – выгнулась Тео. – Томми!
Скосив вспыхнувший шкодливыми искрами глаз, Том снова прижал губами сосок, щекотно лизнул кончиком языка и тут же прикусил.
– Вот так нужно?
– Да, так…
Рухнув на подушку, Теодора закинула руки за голову, позволяя Тому исследовать свое тело, как неизведанную терра инкогнита. Том гладил ее, едва касаясь руками, и тут же сжимал, хрипло и жарко выдыхая в ухо, целовал то нежно, то страстно, оставляя на коже красные пятна. Наконец, отважившись, он коснулся рукой лобка, очертил пальцами круг и скользнул вниз. Застонав, Тео развела ноги, вскидывая бедра навстречу движению. От бережных, мягких, как бархат, прикосновений, внутри разгорался голодный огонь, который требовал большего, большего, большего! Поймав Том за руку, Тео положила ее правильно, надавила, задавая направление и ритм.
– Вот так?
– Да, так…
Разметавшись на скомканном покрывале, Тео плавилась и текла от поцелуев и мерных, настойчивых движений рукой. Том, приоткрыв рот, шумно, рвано дышал, жадно вглядываясь в ее лицо, улавливая малейшие оттенки наслаждения.
– Вот так?
– Да. Так…
Том уже был готов ко второму раунду, его горячий бархатистый член вздымался, влажно поблескивая розовой головкой. И Тео тоже была готова. Полностью готова. Даже если это тело принадлежало девственнице, Тео просто не могла больше терпеть. Толкнув Тома на подушку, она перекатилась сверху и оседлала его бедра.
– Что ты делаешь? – Том посмотрел снизу вверх пьяным расфокусированным взглядом. – Как мне…
– Просто лежи, – качнув бедрами, Тео скользнула влажной промежностью по его члену, и Том глухо вскрикнул, впившись пальцами ей в ягодицы. – Тебе нравится?
– Да. Тео, милая, я… я… – застонав, он вскинул бедра, приподнимая Теодору над кроватью. Возбужденной плотью она чувствовала, как вздрагивает напряженный член. – Я больше не могу. Тео, ради пречистого огня…
– Сейчас. Погоди, я сейчас. Только не двигайся.
Склонившись к застывшему Тому, Тео поцеловала его, нашаривая рукой твердый горячий ствол, направила его в себя и осторожно двинулась назад. Она чувствовала, как член погружается, заполняя голодную пустоту внутри, он давит и распирает, и от этого давления перешибает дыхание. Застонав, Тео уперлась ладонями Тому в грудь, качнулась, смакуя призрачную, тупую боль – и насадилась до упора.
– Все-таки не девственница.
– Что?
– Эта девочка уже с кем-то повеселилась. Я не девственница.
