Облюбовав мягкий, как перина, обитый полосатым атласом диванчик, Тео с интересом оглядывала гостиную. На широком, отдраенном до блеска камине выстроилась шеренга фарфоровых пастушек, щеночков, котиков и голубков. Со стен улыбались навеки впечатанные в литографии пухлощекие дети, благостные старушки в чепцах и мужчины с нафабренными усами.
Под ногами – ковер с кремово-палевыми розами, у окна – разлапистый фикус с глянцевыми кожистыми листьями. Избыточные, аляповатые, лишенные всяческой оригинальности детали складывались в удивительно теплое, гармоничное целое. Любой, кто заходил в гостиную, сразу понимал – Эвери любили друг друга и любили свой старый, ветшающий дом.
Тем более странным было неодолимо накатывающее на Теодору чувство неуюта. По ногам тянуло сквозняком, атласная обивка дивана неприятно скользила под рукой, таращились немигающими взглядами укутанные в многоярусные ажурные распашонки младенцы… И запах. Запах. В гостиной отчетливо тянуло старым, истлевшим деревом и пылью, как в старом сарае.
– Кофе готов, – Эвери, осторожно пятясь задом, вошла в комнату и опустила на стол поднос. – Я вчера купила чудесное миндальное печенье. Угощайтесь.
– Спасибо, – Тео взяла с тарелки золотисто-бежевый, хрупкий, как высушенный лист, лепесток песочного теста. – Расскажите, пожалуйста, еще раз: что именно вас беспокоит.
– Но я же все рассказала, – удивленно подняла на нее глаза Эвери.
– Да, конечно. Но у меня возникли некоторые соображения по поводу вашей ситуации. Чтобы проверить их, мне нужно прослушать историю еще раз, во всех деталях. Хочу вас предупредить: я буду вынуждена задавать вопросы, некоторые из них наверняка покажутся вам неприятными. Заранее приношу свои извинения, но это, как вы понимаете, необходимость.
– Естественно. Я все понимаю. Задавайте любые вопросы, делайте все, что нужно, я… я… – судорожно вздохнув, Эвери дернула плотно прилегающий к шее воротничок платья. – Я согласна. И я расскажу все еще раз.
Странности начались весной, в апреле. Точнее, даже не странности – просто бытовые неурядицы, обычно размазанные по времени тонким слоем, внезапно объединились и двинулись на Альбину Эвери плотным строем, как вражеская армия.
В мешке с рисом завелись жучки. Сушеные фрукты заплесневели. Варенье в банках забродило. В подвале завелись мыши.
– Я знаю, как это звучит, такая ерунда случается постоянно, я все понимаю. Поверьте, поначалу я сама не обращала внимания на всякую ерунду. Подумаешь, варенье, – натужно хихикнула Эвери. – Просто потом… потом я подумала, что именно в апреле и было начало. Всего этого. Начало.
Когда в подвале завелись крысы, Эвери просто купила яд. Прогнившую трубу в ванной заменила, трещину на стене заштукатурила. Это были рядовые, привычные проблемы, которые время от времени возникают в любом старом доме.
– Уж вам ли не знать, госпожа Дюваль? Ваш слуга наверняка все время что-нибудь ремонтирует или заменяет.
Тео покосилась на терпеливо подпирающего стену Тома.
– Вы совершенно правы, госпожа Эвери. У Тома масса дел.
– Вот и я говорю! Что-то подобное все время происходит!
В мае на Альбину Эвери свалилась кухонная полка. Невесть отчего проржавевший крюк сломался, крепление соскользнуло – и полудюймовая дубовая доска, перекосившись, полетела вниз, роняя горшочки и чашки. Полка, прочертив дугу по стене, врезалась Альбине в плечо и сломала ключицу.
– Потом я упала с лестницы. Просто упала, безо всяких причин – там не за что было запнуться. Такое ощущение, как будто… как будто меня толкнули, – нервно сцепила пальцы Эвери. – Я понимаю, как это звучит. Вы наверняка думаете, что я истеричка, которая придумывает всяческие нелепицы… Но я чувствовала это! Чувствовала толчок!
– И какой же он был? – открыла блокнот Тео.
– Кто?
– Толчок. Что именно вы почувствовали: удар, подножку, внезапное головокружение?
– Головокружение? Нет. Ничего подобного, я видела все совершенно ясно. А толчок… он был… как бы вам это сказать… везде.
– То есть как это?
– Вот так. Не знаю, как объяснить… – нахмурилась Эвери. – Это было как… как волна. Большая волна, такая, которая толкает тебя целиком.
– Значит, на прикосновение невидимой руки не похоже?
– Ничего общего. Это был… всеобщий толчок, – Эвери широко развела руки, описывая масштабы воздействия.
– Понятно. И толчок был сильный?
– Нет. Совсем слабый. Но я поставила ногу на краешек ступени, поэтому сразу потеряла равновесие.
– Вот как, – сделала пометку в блокноте Тео. – И что же дальше?
– А дальше я упала. И сломала ребро. Через две недели у нас в спальне начался пожар – вспыхнули обои за газовой лампой, огонь перекинулся на штору, оттуда на кровать. К счастью, в доме был мой брат, он сразу же принес из кухни ведро воды. Пожар мы потушили.
– Когда это произошло? Утром, вечером, днем?
– Вечером. Обычно я в это время уже ложусь спать, но визит брата затянулся… к счастью.
– А где был ваш муж?
– О. Госпожа Дюваль… Вы ведь недавно приехали, – отодвинула полупустую чашку Эвери. – Мой муж скончался этой весной. Надо было, наверное, об этом сразу сказать, но я привыкла, что все в городе знают.
