– Тебе не нравится? – изумилась Теодора. Вопреки всякой логике она почувствовала разочарование. Ужин был задуман как праздничный, и он даже внезапно получился – из чертовой, мать ее картошки, остатков копченого окорока и нескольких огурцов. Восхищенная публика аплодировала.
Внезапный облом с розовым вином ощущался как незаслуженная обида. Ну ладно бы картошка – лошадиная еда, что с нее взять. Но розе-то, розе!
Были люди, которые не любили мартини. Были те, кто не любит джин, или вермут, или ликеры. Но молодое розе любили все! Это был идеальный напиток – нежный, деликатный, с простым, но гармоничным вкусом.
Кем надо быть, чтобы не любить розе?!
Уловив изменившуюся интонацию, контрактный бросил на Тео всполошенный взгляд и быстро, в два глотка осушил бокал.
– Очень вкусно. Спасибо, – механическим голосом отчитался он, торопливо заедая вкус вина картошкой.
– Очень убедительно. Знаешь, если тебе что-то не нравится – можно просто сказать. Вдруг я обрадуюсь тому, что больше не нужно делиться.
Теодора качнула бокалом, прокатывая золотисто-розовую жидкость по тонким хрустальным стенкам.
– Ладно. Розовое вино ты не любишь. А какое любишь? Белое? Красное?
– Не знаю, – контрактный пристально, как снайпер в прицел, таращился в свой бокал. – Я никакие не пробовал.
– Как это не пробовал? Вообще?!
– Ну… да. Точнее, пробовал, только давно. Дома еще. Уже не помню вкус.
– О, – Тео притихла, усваивая новую информацию. Мысль о том, что совершеннолетний мужчина, не имеющий критических проблем со здоровьем и не состоящий в религиозной секте, не знает вкуса вина, была… была странной.
Но в принципе это возможно.
Почему нет?
Вино не самый дешевый продукт, и если у тебя не хватает денег даже на новые ботики, вряд ли ты станешь прокачивать навыки сомелье. Закинулся шотиком кукурузного самогона – и ладненько.
– Что же ты обычно пьешь? – спросила Теодора, заранее зная ответ.
– Воду, госпожа, – сообщил пустому бокалу контрактный. – Вода бесплатная.
– О, – глубокомысленно повторила Теодора. – Вон оно как. Вы очень здравомыслящий молодой человек, Томас Макбрайд.
Контрактный бросил в нее короткий нечитаемый взгляд.
– Легко быть здравомыслящим, когда денег нет, – внезапно фыркнул он и тут же подавил смешок, неловко поперхнувшись. Но Тео рассмеялась – и контрактный, откашлявшись, присоединился к ней – сначала неуверенно, прикрывая ладонью рот, но смех прорвал все барьеры и рванул наружу вспененным шампанским. Они смеялись, затихали, смотрели друг на друга и снова смеялись до тех пор, пока хохот не сменился изможденным хихиканьем.
Потом Теодора пыталась понять, что же такого невероятно забавного скрывалось во фразе, которая и шуткой-то, собственно, не была.
Кажется, ничего.
Но смешно было безумно.
Шмыгнув носом, Том подставил Теодоре пустой бокал, выпил вино и снова подставил. На щеках у него вспыхнул обличающий алкоголический румянец, лицо обмякло, взгляд приобрел томную расфокусированную мечтательность.
Теодора никогда не видела парня, который поплыл бы от полбутылки розе.
С другой стороны, она никогда не видела парня, который в двадцать один год пил бы исключительно воду. А на большие праздники – с сахаром.
Откинувшись на стуле, Том заложил ногу на ногу и водрузил на колено тарелку. Лениво подцепляя кусочки картошки, он отправлял их в рот, а потом тщательно и неторопливо облизывал пальцы. Усилием воли Тео заставила себя не смотреть, как движется влажный розовый язык.
Во-первых, двадцать один год – это совсем сопляк.
Во-вторых, черт ее знает, прежнюю хозяйку этого тела. Может, она все еще девственница?
А в-третьих, ну должен же быть хоть какой-то уровень. Ладно бы нищий, но красив как бог. Так нет же – самая обычная физиономия, таких двенадцать на дюжину. Нос длинноват, подбородок тяжеловат, острые лопатки выпирают под старой рубашкой, как сложенные крылья.
Контрактный со звучным чмоканьем облизал сразу два пальца.
– Я тут вот что подумал…
– Да? – подбодрила его вопросом Теодора.
– Если призрака нет – значит, за первое дело вам не заплатят. Что же мы тогда празднуем?
– Во-первых, мы празднуем успешное решение проблемы. Впервые после болезни я выстроила работающий ритуал – и я этим горжусь. А во-вторых, ты не прав. Деньги все-таки будут. За экзорцизм наша клубничная булочка платить не должна – но за защиту от крыс и мышей заплатит как миленькая. Это ведь отдельный ритуал.
Контрактный фыркнул, едва не подавившись картошкой.
– Да вы прямо как из банка, госпожа Теодора! Подметки рвете на ходу!
– Гхм, – закашлялась Тео. – Ну почему сразу из банка? Нормальный деловой подход. Если я выполню оговоренные условия – значит, имею право на заслуженную оплату. А ты именно так влип в контракт? Не вникал в договор?
– Я? Нет. Я не так, – мгновенно растерял веселую пьяную легкость контрактный. Быстро закинув в рот остатки еды, он поставил тарелку на стол и поднялся. – Я уберу со стола, госпожа? Время уже позднее, а вы сегодня устали.
– Да, конечно. Спасибо, – опустила бокал на поднос Теодора. – Пойду-ка я отдыхать.
