- Ты много раз, еще не зная о предсказании провидицы, спускался в Империю, но всегда всего на несколько дней, не больше, и успевал уплыть обратно до того, как до тебя доходили слухе о море, чуме, землетрясениях и других проявлениях божественного гнева.
- О чем ты?
- О том, что пять богов Империи не желают делиться, не желают считать нашего Рогатого равным им. Поэтому, ты, рожденный под их покровительством, но несущий в себе частицу другого бога, его вызов им, его трофей взятый не по праву. Одним словом, ты своим появлением вызывал их неистовый гнев, который они, не придумав ничего лучшего, обрушивали на земли и жителей Империи. Поэтому, когда ты однажды вместе со своим кораблем появился на острове Незабудковой Вечности, пророчицу попросили солгать.
- Это... этого не может быть, - ошеломленно пробормотал Кеша, Вилка крепче вцепилась в штурвал. Стефан же молчал. Думал. Злился. Но молчал. А потом спросил.
- А в Архипелаге? Когда я возвращался обратно, было ли что-нибудь подобное в Архипелаге?
- Образ рогатого в основном храме Незабудкового острова плакал кровью и улыбался. И тогда, на совете архемадридов было принято решение сделать так, чтобы ты больше никогда не спускался в Империю. Об этом рассказывают каждому, кто заканчивает обучение в семинарии. Вот и мне рассказали.
- Почему ты молчал все это время?
- Потому что считал, что так будет лучше для всех. Я бы и сейчас смолчал, но Лили совсем недавно рассказал мне, что Рогатый всегда слышит тебя, что ты можешь говорить с ним. И, раз уже все так обернулось, я предлагаю не просто по-быстрому забрать своих и слинять обратно на Архипелаг, а попробовать договориться с богами. Я думаю, ты мог бы стать посредником.
- Хорошо. Я подумаю об этом, - холодно, но твердо, припечатал капитан и довольно резко бросил, - И хватит вести себя так, как будто думал, что я не пойму твоих порывов.
- А кто ж тебя знает? - неожиданно повеселел Валентин, - Ты у нас в последнее время нервный, на всех бросаешься. А мне ли, как врачу, не знать, чем может быть чреват повышенный спермотоксикоз и хронический недотрахит.
- Что?! - взвыл капитан раненым кракеном, но хитрый священник, не смотря на уже довольно приличный крен корабля, быстро сбежал с капитанского мостика и скрылся на камбузе, а Стефан остался бушевать в обществе Кеши и Вилки.
- Нет, ну вы слышали?! - повернулся он к молодым супругам, на что Вилка закатила глаза, а Кеша как-то подозрительно закашлялся в кулак.
Стеф скрипнул зубами.
- Ладно, уступи-ка, - обратился он к Виолетте, оттесняя её от штурвала.
- Кэп?
- Раз уж у нас тут без богов уже никак, я сам, - бросил в сердцах капитан и запрокинул голову, видя, как смыкается над ними море.
Миг, и на носу корабля издала победный клич драконья голова, еще один, и вверх взметнулись перепончатые крылья. Корабль выровнялся и продолжил бреющий полет.
Но даже преодолев прослойку разреженного воздуха между морем Архипелага и небом Империи, они так и не увидели землю. Над Изольдиньей было облачно, чему оставалось только радоваться. К тому же, судя по солнцу, светившему над облаками и клонящемуся к горизонту, скоро должно было стемнеть. Вот только Стефан не хотел ждать по-настоящему темной ночи, ему натерпелось выяснить самое главное. Прав ли был Валентин, предполагая, что Лили в это самое время могли уже женить на Анджеле, не заботясь о том, что девушка уже стала супругой совсем другого человека. А еще, не мешало бы выяснить, откуда они узнали о подмене. Что такого могло произойти? Хотя, помня о том, что Елена уже добралась до императорского дворца, можно было ничему не удивляться.
- Валентин, мы спускаемся, - объявил Стефан, ворвавшись на камбуз и обнаружив священника в кресле, на одном подлокотнике которого сидел Руфус, на другом Сим. Смерил всех троих долгим взглядом, под которым мальчишки смутились, а Вал лишь шире ухмыльнулся.
- Конечно, кэп, вот только расскажу моим малышам правдивую сказку.
- Правдивую?
- Конечно. Все сказки о любви правдивы, как ничто.
- Да неужели? - насмешливо уточнил Стефан, и под его взглядом Вал благосклонно поправился, прекрасно видя, как внимательно прислушиваются к их разговору двуликие.
- Правдивы, если любовь настоящая.
- А она может быть настоящей, когда такая? - голос маленького кока легко выдал его волнение.
- Какая?
- Как у нас, - ворчливо пояснил с другого подлокотника зеленоволосый юнга.
Капитан подмигнул священнику и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Пожалуй то, что собирался сказать двуликим корабельный священник, совсем не предназначалось для его ушей. Но как же Стефану хотелось, чтобы когда-нибудь ему с Лили было бы так же легко, как Валу с его зверятами. Но о подобном в их с Амелисаро отношениях оставалось только мечтать. И Робертфор, ожидая Валентина и двуликих на палубе, всерьез задумался, почему так? Почему у Вала с мальчишками все настолько просто, что остается только завидовать, а у них с Лили все так сложно.
