- Твоя мать тоже всегда гордилась своим телом, - обронил он задумчиво и провел по щеке тыльной стороной ладони.
Амелисаро не стал отстраняться, хоть и мелькнула такая мысль. Он старался по возможности избегать со Стефаном разговоров о Елене и о своем прошлом, не желая лишний раз травить душу воспоминаниями, поэтому быстро нашел как отвести разговор от неприятной ему темы.
- Что означает быть проводником воли Рогатого? В чем это выражается?
- В разном, - все тем же задумчиво-тихим тоном откликнулся капитан, - Но я не хочу сейчас о нем.
- А о ком хочешь?
- О тебе, - придвинувшись ближе произнес Стефан.
Амелисаро напрягся. Он догадывался, что просто отдохнуть и расслабиться в теплой воде в обществе Стефана ему не удастся, но в тоже время не ожидал, что вместо поцелуя, к которому он уже начал себя морально готовить, Стефан просто поднимется, перешагнет бортик и отправится в дальнюю часть помещения.
Лили резко повернулся, глядя ему в спину с непониманием.
- Стеф? - позвал он. - Что-то не так?
- Все так, не беспокойся. - Отозвался тот не оборачиваясь и увлеченно шаря рукой на полках небольшого подвесного шкафа. - Мне просто надоело, что ты от меня шарахаешься, как от прокаженного.
- И ты решил ужесточить политику по приручению меня к своим рукам, - криво усмехнулся аристократ.
- Неа, - легкомысленно бросил Стефан и, наконец, извлек с одной из полок мочалку, повернулся к нему и пояснил, - Хочу проинспектировать работу Валентина.
- В смысле? - не понял Амелисаро и даже слегка нахмурился.
- Он ведь вылечил твою спину. Вот хочу проверить насколько. - Снова подходя к нему, ответствовал Стефан.
Взял с дощатой лавки пузырек с особым, моющим составом, вылил на мочалку прозрачный гель, вспенил, сел на бортик позади Амелисаро, слегка продвинувшегося вперед, и свесил ноги в воду. Аккуратно отвел в сторону волосы аристократа, закрывающие шею, и принялся намыливать широкие плечи, с силой растирая мочалкой. Лили не возражал. Это, как не странно, даже показалось ему довольно приятным. Стефан растирал его спину, параллельно слегка массируя легким нажимом плечи, так умеючи, что аристократ расслабился и даже улыбнулся, зная, что капитан все равно не увидит, но тот как-то все же почувствовал, а, может быть, просто момент совпал.
- Нравится? - выдохнул он ему в затылок, прервавшись.
- Да. - Отозвался Лили тихо и добавил еще тише, - Очень.
- Вот и хорошо, - Стефан кивнул сам себе и продолжил начатое. И заставил себя не останавливаться, когда разомлевший под его руками мальчишка неожиданно начал говорить.
- Она узнала от сестры, что я покраснел и попытался прикрыться, когда Ксанка без стука ворвалась в купальни, где я был в одиночестве. Мне было тринадцать и у меня... я помогал себе рукой, потому что тогда еще даже не думал, что расслабиться можно с помощью женщины. Тогда она и взялась за мое воспитание всерьез. Почти неделю заставляла ходить по дому нагишом, потом, когда вместо смущения во мне в качестве защитной реакции пробудилось упрямство и отчаянная гордость, хотя мне тогда и гордиться-то толком было нечем, начала подкладывать под меня служанок. Регулярно, чтобы, как она говорила, навыки улучшать. Это... - Амелисаро запнулся, зажмурился, выдохнул и разжал кулаки, которые сам не заметил как стиснул, и все же досказал, - Это было отвратительно.
- Да, - прошептал Стефан, откладывая мочалку и спускаясь в воду позади него, - Это отвратительно.
Привлек Лили к себе и заставил опереться на грудь спиной, обхватил руками, положил подбородок на влажное, мыльное плечо. Тот не сопротивлялся, не возражал. Застыл и не шевелился. Лишь дышал тихо и пугающе ровно, так, словно опасался разреветься отчаянно и громко, как плакал в далеком детстве, глотая слезы и душа бессильные всхлипы подушкой. И чувствуя его состояние, горечь, боль, Стефан, помолчав, заговорил снова.
- Но это было давно. И больше такого не повториться никогда. Ты сильный, ты справился, ты... - он запнулся, решая, стоит ли говорить такое, но все же сказал, - Ты выжил...
- И продолжаю выживать... - пробормотал Амелисаро, каким-то пугающим своей открытостью жестом вжимаясь в него спиной.
Стефан зажмурился. Его душила ярость. Нет, не так. Дикое, первобытное бешенство на женщину, посмевшую сотворить подобное с собственным ребенком.
- Мне бы хотелось, чтобы ты научился просто жить. Со мной или без меня, не важно. Но выживание - это то, что недостойно тебя. - И поддавшись порыву поцеловал его в плечо, почувствовав на губах мыльную горечь. Без какого-либо тайного подтекста, просто ощутив физическую необходимость не только касаться, но и утешать прикосновениями, поддерживать, вдохновлять.
- Не понимаю, - тихо вздохнув, прошептал Амелисаро, накрыв его руки у себя на животе своими, - Почему только с тобой мне так...
- Хорошо? - промурлыкал Стефан, решивший, что плечиком можно было бы не ограничиваться, и услышал в ответ.
- Уютно.
- Вот и я задаюсь вопросом, почему с тобой? И, знаешь, что думаю... - начал он, но тут откуда-то сверху, с палубы, донесся громогласный вскрик Руфуса, сработавший подобно пожарному колоколу.
