Самый опытный стратег Гангутии в доли секунды понял, что делегацию легко задержать на балу. Можно предложить офицерам потанцевать, занять разговором или прямо намекнуть, что уходить из гостей раньше срока неприлично. И время будет потеряно. Спасенные гангуты скончаются в муках через несколько часов. Тогда генерал ударил на опережение! Он предложил бывшим врагам выпить, тем самым спасая своих людей, не нарушив ни одного правила!
Их проводили в небольшую гостиную, примыкающую к тронному залу, предоставили вино и закуски, а заодно лакеев, готовых запоминать каждое сказанное слово. Но генералу было плевать на все – он крепкой рукой разлил по бокалам вино и объявил первый тост:
– За договор!
За это надо было выпить. Второй тост:
– За Их Величеств! – без указания страны и имени, тоже имел успех.
Третий тост:
– За павших! – вызвал слезы даже у соглядатаев.
А вот четвертый: «За любовь», – заставил графа дю Боттэ снизить темп.
Была ли в зале его жена? Возле Флая стояли женщины, но кто, разглядеть в толпе было трудно. Друг высок, и позволил себе вольность окликнув по имени. Где искать графиню дю Боттэ, если она не получила приглашения на королевский бал? Под эти мысли Жак пропустил очередной тост. Впрочем, ему не было нужды пить молодое вино до полной отключки. Ему хотелось вернутся в зал и отыскать Флая и случай вскоре представился. К офицерам заглянул мажордом и сообщил:
– Генерал Корадис, Ее Величество приглашает вас и графа дю Боттэ открыть бал в первой дюжине!
Королевский бал мероприятие строго регламентированное. Открывает танцы король в паре с самой важной приглашенной дамой. Королеве достается посол или как в этом случае – генерал противника. Первый танец задает тон всему мероприятию, и потому в нем не учитываются личные предпочтения и неприязни. Первая дюжина – это ОФИЦИАЛЬНОЕ МНЕНИЕ! И никак иначе!
Пары к подножию трона собирались пажами, а выстраивал их лучший танцмейстер Двора. Генерал Корадис после указаний шустрого, тонконогого человечка по-военному промаршировал через весь зал, склонил голову перед королевой и встал с ней в пару сразу за королем и приглашенной на летний бал иртианской принцессой. Следом в «первую дюжину» вставали послы, высшие сановники и их супруги, а последней парой повинуясь жесту церемониймейстера встали… граф и графиня дю Боттэ!
Эммет-Жаккард не сразу поверил своим ушам – его пригласили в первую дюжину? Что это – милость или опала? Иногда после первого танца король объявлял, что танцор «сбился с такта» и отправляется на отдых, или на лечение в свое поместье. А то и на «целебные воды» в такую глушь, из которой не возвращаются.
Пряча тревогу, граф дю Боттэ не сводил глаз с тонкой фигурки в дорогом лиловом бархате, и кажется его сердце билось где-то в горле. Он как никто другой понимал намеки. Их поставили в пару, представляя всему свету, как супругов. Неужели король вернет ему титул? Или сошлет вместе с женой? Дядюшка плохо вел дела графства? Или? Жак не выдержал, бросил взгляд на короля, о чем-то беседующего в танце с высокой седовласой принцессой. Наследника на балу не было, но мог ли он пропустить такую красавицу, как вдовствующая графиня дю Боттэ?
Жак пристально вгляделся в лицо супруги. Она танцевала с ним глядя исключительно на свои руки, но тут, словно ощутила его взгляд, вскинула ресницы, и он утонул в омутах ее глаз! Он всегда считал романтику чушью! Все эти рубиновые губы, сапфировые глаза… Пффф! А теперь он смотрел, смотрел и не видел ничего вокруг. Благо руки и ноги помнили все фигуры, затверженные с детских лет, а первая дюжина танцует в центре зала и места пока хватает.
В этих невероятных глазах он видел каждое движение души! Недоверие и радость, опасение и все же… восторг? Его жена рада видеть его живым, но опасается? Почему? Жак вспомнил обстоятельства их брака, кинул взгляд на черный рукав мундира и понял.
– Вам не стоит волноваться, миледи, – шепнул он, когда фигуры танца заставили их подойти друг к другу. – Я никогда не причиню вам вреда или боли. Этот мундир лишь оболочка.
– Я рада, что вы живы! – кажется на глаза Амели набежали слезы? – Меня не пугает одежда, я просто не ожидала увидеть вас снова!
– Дядя вас обижал? – нахмурился граф, заметив, как осторожно девушка протягивает ему руку.
– Пытался, но виконт не позволил ему… – девушка посмотрела в толпу, пытаясь отыскать рыжую голову Флая, не нашла и снова обратила внимание на Жака. – Ваш друг оберегал меня и выступил свидетелем в Королевском суде.
Граф слегка сжал зубы. Флайверстоун все сделал верно, он сам просил его об этом, и если бы он, Эммет-Жаккард не вернулся, то был бы даже рад счастью друга и жены, но… Ревность черной змеей подняла голову и несколько тактов Жак усиленно загонял ее внутрь. Он здесь. Теперь Флаю придется отступить. Нельзя пугать супругу, особенно сейчас, когда за ними наблюдает весь зал!
– Я счастлив видеть вас, здоровой и невредимой, – Жак вдруг понял, что говорит чистую правду. – И очень хочу поговорить после танца.
