– Благодарю, – тихо ответила Амелия, и сама помогла мисс Кьюри отделить пространство перед кроватью простой деревянной рамой с натянутым шелком.
Раздевание прошло для нее, как во сне – быстро выдернули шпильки, сняли украшения, упало на пол платье. Горячее полотенце, припасенное служанкой в камине, вернуло телу бодрость на несколько минут, достаточных, чтобы натянуть свежую сорочку и заплести слабую косу. А дальше все – провал. Амели уже не слышала, как мисс Кьюри отодвинула ширму, убрала одежду, и сама не снимая платья уснула на узкой кушетке в углу.
Все трое просто спали почти до обеда. Потом Жак неловко потянулся, застонал, от этого звука проснулась камеристка, а следом и Амелия. Первой в себя пришла служанка – она вскочила, натянула чепчик и с поклоном шепнула:
– Милорд, миледи, постараюсь раздобыть завтрак! – а после выскользнула из комнаты, оставляя их наедине.
Амелия приподнялась, кутаясь в одеяло, и увидела графа в расстегнутом алом мундире, помятого и взъерошенного. Он сидел в кресле, зевал, потягивался и выглядел на удивление юно и беззащитно. Странное впечатление от офицера, в мундире при орденах! Граф не спешил вставать, позволяя своей молоденькой жене рассматривать его, как некую диковинную вещицу. Она смущалась, но все же кидала на супруга взгляды из-под ресниц. И слава Светлым это были не кокетливые заигрывания и не страх. Простое девичье любопытство – искренне и слегка наивное.
– Доброе утро, миледи! – Жак решил, что настала пора поговорить.
– Доброе утро, милорд! – слегка испуганно ответила Амелия.
– После завтрака мы сможем покинуть дворец, но… я хотел бы навестить генерала Корадиса. Поскольку мой статус пока не подтвержден официально, я прошу вас сопровождать меня.
Девушка не понимала причины этой просьбы, но сдержано кивнула:
– Буду рада, милорд.
Получив ответ, Жак сообразил, почему его супруга не покидает кровати – она его стеснялась! А ему стоило вызвать лакея, отыскать рубашку и сбрить отросшие в пути усы и бородку. Так что, поднявшись с довольно жесткого кресла граф одним движением отгородил кровать и туалетный столик ширмой и предупредил:
– Прошу вас пощадить мою скромность, миледи, я отвык от общества прекрасных дам.
Капитан понимал, что ему стоило уйти прямо сейчас и не смущать Амелию, но выход в коридоры дворца в одиночестве был опасен. Вчера он устал, переволновался, и чуть не выдал себя. Сегодня он чувствовал нечто иное – ему хотелось подняться в небо. И это желание басовито гудело внутри, перебиваясь только шорохом ткани и плеском воды за хрупкой преградой из резного дерева и вощеного ситца.
На счастье им обоим вернулась мисс Кьюри, да не одна. Опытная камеристка привела с собой немолодого уже лакея, а тот принес и бритвенный прибор, и кувшин с горячей водой и даже чистую рубашку! Впрочем, Жак знал, что все эти мелочи в королевском дворце предоставлялись не всякому, так что появление слуги было либо королевской милостью, либо попыткой выяснить настроение графа дю Боттэ.
А лакей явно служил личным камердинером кого-то из высокопоставленных вельмож. Он ловко помог Жаку умыться и обтереть тело горячим полотенцем, и сбрить щетину. Потом подал свежее белье, подходящего размера, и вычистил мундир мягкой щеткой, да еще обработал подкладку тальком, и начистил пуговицы!
Пока мужчины занимались утренним туалетом, за ширмой тоже плескалась вода, стучали щетки, падали шпильки, шуршал дорогой иренейский шелк роскошного синего платья. Увы, больше Амелии надеть было нечего, но опытная камеристка запаслась и чистой сорочкой, и свежей шнуровкой для корсета и несколькими парами чулок и туфелек, так что к завтраку Амелия вышла в прежнем своем великолепии.
Стол накрыли на маленьком бюро. Мисс Кьюри призналась, что на кухне завтрак готовят лишь для королевской семьи, остальным придворным хватает заранее приготовленных напитков от похмелья, бульона да уцелевших закусок.
– Но вам, милорд, миледи, я свежее принесла, что нашла уж.
– Спасибо, мисс Кьюри, – ответила Амелия, – все выглядит очень аппетитно.
Служанка действительно принесла немало – горячий чай, подсохшие, но разогретые в печи булочки, джем, сыр и несколько кусков холодного мясного пирога. Воду согрели тут же, в камине, пирог поставили в теплую золу, и съели с большим удовольствием.
После завтрака слуги остались паковать платья графини, а также искать кучера с экипажем, готового увезти молодую пару в особняк. Жак же спешил навестить генерала. Он уже узнал от лакея, что «высоких иноземных гостей» разместили в самых дальних парадных покоях гостевого крыла. Капитан спешил. Он подозревал, что гангут остался во дворце, чтобы лично контролировать восстановление пленных, а к вечеру, как только станет понятно, что яд вышел, он утянет соотечественников в посольство и поспешит вернуть их на родину. А Жаку хотелось сказать генералу несколько слов и… задать пару вопросов. В конце концов у него теперь была жена и хорошо бы узнать хоть немного о горгульях, перед подтверждением брака…
