В коридорах королевского дворца все еще было пусто. Слуги мелькали неслышными тенями, стараясь не беспокоить тех, кто перебрал в честь праздника. Где-то вдалеке еще звучала музыка, но так тихо и рвано, словно музыканты боролись со сном.
Амелия спокойно шла рядом с мужем, удивляясь и радуясь тому, как легко он находит путь в сплетении проходных комнат, галерей и странных покоев, полных то охотничьих трофеев, то необычной мебели. Ей казалось, она плывет во сне и шорох дорогой юбки, стук каблучков, ароматы незнакомых благовоний – все это лишь усиливало ее странное состояние. Виной всему был он – ее супруг!
Еще дома Амели порой представляла их встречу после войны. Лелеяла память о нем, качаясь от усталости на узком сидении дилижанса. Вспоминала его лицо, когда хотелось заплакать от обид, которые причиняли его родственники. Даже советовалась порой, мысленно задавая вопросы о мелких насущных делах, думая, что разговаривает с памятью ушедшего навсегда человека. А теперь оказалось, что он здесь, рядом. Он высокий и теплый, в его глазах мелькают шальные желтые искры, а скупая улыбка заставляет сердце бешено биться.
Амелия исподволь рассматривала лорда дю Боттэ, и ловила себя на том, что ей хочется коснуться длинных волос, стянутых в хвост простой бархатной лентой, оценить ширину плеч под алым мундиром, и тут же наваливался тяжелый стыд – разве может приличная девушка мечтать о таком? Брачные узы нужны для продолжения рода, для совместного преодоления трудностей этого мира, может быть еще чуть-чуть для уюта и тепла. Все предсказуемо, надежно и скучно. А ей хотелось… Смеяться! Она так давно не смеялась. Бегать босиком по траве, как там, в родительском саду, и не чувствовать осуждения окружающих. Здесь в столице мисс, бегающая по траве в парке, вызвала бы, пожалуй, санитаров из ближайшего скорбного дома!
Амели знала, что ей невероятно повезло получить титул, дом, модные платья и деликатесы на тарелке, но ей хотелось обрести в этом мире что-то свое. Что-то большее, чем шляпка или платье. Более весомое, чем кружевные буквы на дорогой голубоватой бумаге. Ей хотелось ярких эмоций, бурных чувств, наполняющей душу близости – чтобы сердце и душа кипели, как молоко в кастрюльке, шипели и брызгали ароматными апельсиново-медовыми каплями напитка, который матушка готовила на каждый день рождения!
Лорд Эммет-Жаккард дю Боттэ тонко пах молоком и апельсином. Смешно. Разве мужчины пахнут молоком? Амелия не успела додумать эту мысль – граф остановился перед дверью, слегка нахмурился и предупредил:
– Миледи, генерал наверняка сейчас отмечает заключение договора, поэтому…
– Не тревожьтесь, милорд, – безмятежно ответила Амели, – я не испугаюсь бравых офицеров, даже если они спят на полу. Мне случалось видеть мужчин, перебравших вишневой настойки.
– Я бы оставил вас в комнатах, – вздохнул, Жак, – но слишком переживаю, когда вы далеко, и не готов потерять вас снова.
Граф не стал уточнять, что это была не просто человеческая тревога, а что-то большее. Чувство принадлежности буквально выворачивало его наизнанку, когда он осмелился выйти в коридор один. Ему просто отчаянно требовалось увидеть генерала и узнать – является ли для гангутов нормой такое отношение к супруге?
В ответ на его тревоги Амелия улыбнулась и слегка сжала его руку. Граф погладил ее пальцы и решительно постучал, а потом приоткрыл тяжелую дверь. В просторной гостиной их ждал только генерал Корадис:
– Граф, графиня, рад вас видеть! – он встал и слегка склонил голову, приветствуя даму.
– Нам тоже очень приятно, Ваше Сиятельство, – отозвался Жак. – Я полагал, ваши соратники еще здесь…
– Я отправил их в посольство, как только в кувшинах закончилось вино, – понимающим тоном сказал гангут, – а сам задержался, чтобы ответить на ваши вопросы, – тут мужчина бросил короткий взгляд на Амелию, – полагаю, они у вас возникли.
– Да, – дю Боттэ не знал, как заговорить об этом, но его поняли.
– Миледи, можно вас попросить налить нам чаю? – сказал Корадис, указав Амелии на чайный столик у окна.
– С удовольствием, генерал, – ответила девушка и отошла к уютному эркеру.
Гангут тотчас щелкнул пальцами:
– Можем говорить свободно, граф, леди дю Боттэ нас не услышит.
– Скажите, это нормально… – Жак замешкался, не зная, как правильно сформулировать свою тягу к девушке-жене, но бросил на Амелю выразительный горящий взгляд.
– Притяжение пары? Интересно, не думал, что вам передались наши инстинкты. Дело в том, что наш сумеречный облик обостряет примитивные желания тела. Он требует не просто найти, но и охранять свою пару от других самцов, пока она не понесет дитя. Потом вам захочется следить за ее питанием и безопасностью. Поэтому первый год после обретения самый сложный для мужчины. Потом эмоции удается взять под контроль, да и рождение детей смягчает воина.
– Пару?
– Вы люди часто вступаете в брак по расчету, у нас это практически невозможно, – покачал головой генерал. – Женщина должна подходить сумеречному облику воина и чем сильнее его магия, тем меньше должно быть между ними сходство.
