– Матушка любила рукоделие, – сказал граф, ласково погладив большую вышитую подушку на широком кресле. – Прежде здесь была музыкальная комната, бабушка великолепно играла, пела, а до этого, кажется, был рисовальный класс. Эту комнату каждая графиня обустраивает под себя.
– А куда девается предыдущая? – поинтересовалась Амелия, разглядывая виньетки на крышке альбома с образцами.
– На первый этаж, – пожал плечами Эммет. – Когда-то там была длинная анфилада абсолютно одинаковых пустых комнат, а теперь есть музыкальная гостиная, студия живописи, токарный класс и что-то про камнерезное искусство.
– Значит у графов тоже есть своя комната увлечений?
– Не у всех, – улыбнулся наконец Жак, – дед коллекционировал трубки и табак, поэтому рядом с моей гостиной есть курительная комната, хотя я не курю. А отец очень любил лошадей. На первом этаже уже есть гостиная, украшенная портретами победителей скачек, барельефами и скульптурами конских голов, так что он не стал менять интерьер.
– А там что? – прерывая смущающий ее разговор Амелия устремилась к следующей двери, и обнаружила там уютную чайную гостиную. Вернее, эта комната когда-то была чайной гостиной, на это намекали следы мебели на ковре, и небольшой буфет для посуды у стены.
– Не думал, что Кларисса даже гостиную заберет, дернул щекой Эммет.
– Нужно все же навестить ее комнаты, – задумчиво сказала Амелия, – если она как сорока тащила к себе все лучшее, что было в доме…
– Джинкс, в каких комнатах жила леди Кларисса?
– В покоях невесты, милорд! – ответил дворецкий.
Амелия отметила панику в глазах супруга и поспешила за ним, шепотом уточняя у дворецкого, что же это за покои.
– Это комнаты невесты, миледи. Иногда будущие супруги графов дю Боттэ останавливались в особняке и для них всегда готовили особые комнаты. Они отражали любовь графа к своей избраннице.
Девушка ничего не поняла, кроме того, что в особняке были комнаты, которые использовались один раз в поколение, и именно эти помещения чем-то пленили разборчивую и капризную кузину ее мужа.
Оказалось, «покои невесты» расположены ровно напротив комнат графа и графини. Жак распахнул дверь в спальню и поперхнулся вопросами. Амелия заглянула ему через плечо и закусила костяшку пальца, чтобы не высказать несколько слов не уместных для графини. Спальня была золотой! Мебель лоснилась от блестящего лака, стены сияли парчой, роскошная кровать, прикрытая золотым балдахином на золотых столбиках, соперничала мерцанием с золотыми статуэтками, держащими лампы.
– Знаете, милорд, – задумчиво сказала Амелия, рассмотрев комнату получше, – эти покои вызывают у меня весьма сильные религиозные чувства.
– В смысле «Светлые, за что»? – грустно хмыкнул Жак.
– Именно! И если вы не будете возражать, я бы поручила мисс Кьюри побыстрее продать всю эту красоту на ближайшем аукционе.
– Я не буду возражать, миледи, – заверил ее граф, – только куда делась мебель из спальни графини и та, что стояла здесь?
– Все дальше, милорд, – с самым чопорным видом подсказал дворецкий.
Супруги переглянулись, вздохнули и двинулись дальше.
До самого ужина граф и графиня дю Боттэ осматривали дом, осознавая, как много придется сделать в кратчайшие сроки. Нет, поначалу они собирались заняться собственными комнатами, и неспешно привести в порядок все остальное, но буквально через пару часов после обеда в особняк зачастили курьеры! Приглашения, письма, визитки… Амелия уже пережившая одну волну светского интереса схватилась за голову! Жак тоже смотрел на конверты невесело.
– Придется сначала переделать гостиные! – хором сказали они, присев за стол в маленькой семейной столовой для завтраков.
– Несколько дней на обустройство нам дадут, – задумчиво сказал граф, отрезая изрядный ломоть жаркого, – но потом целый месяц придется встречать гостей ежедневно. А еще приглашения во дворец!
– Платья! – вздохнула в ответ Амелия, – мне неловко это говорить, милорд, но мой гардероб весь траурный! Нужен хотя бы десяток светлых платьев!
– Не светлых, – качнул головой Жак, – ярких! От нас ждут приема, и ко Двору стоит выбрать платье фамильных цветов.
В ответ молодая графиня сделала очередную пометку в стопке бумаг, и принялась за еду.
Только когда за окнами вновь стемнело, Амелия и Эммет поняли, что ей негде спать! В спальне графини была кровать, без подушек, одеял и белья, да еще срочно вызванный мастер начал реставрировать паркет, засыпав комнату мелкой древесной пылью с запахом лака. В общем спать в главных покоях было невозможно, в комнатах Клариссы – неприлично, а гостевые спальни никто не протопил, и в них гуляли сквозняки не смотря на теплый летний день.
– Может быть мне стоит вернуться в мой флигель? – осторожно спросила Амелия, когда проблема встала перед ней в полный рост.
– Это неприемлемо, – резко возразил Жак, – уже завтра по городу разнесется слух о нашей ссоре, и тогда король может потребовать не просто подтверждения брака в часовне стихий, а например паломничества в Лисс!
