Но молодая графиня нисколько не стушевалась. Оказывается, она уже была знакома с дворецким и экономкой, и даже парочкой лакеев. Из ее коротких вежливых фраз стало понятно, что кое-с кем отношения не сложились. Жак продолжал наблюдать. Амелия поговорила со всеми слугами, рассчитала нескольких, в том числе экономку, а вот дворецкого оставила и даже попросила его нанять слуг на замену.
– Миледи, – изумился тот, – почему вы меня оставили? Я же доставил вам немало хлопот!
– Вы защищали имущество и доброе имя своего господина, – пояснила Амелия, – и делали это открыто. А миссис Блум присылала во вдовий дом тухлое мясо, рваное белье и горничных-нерях. А потом собирала сплетни за моей спиной. Поэтому она уволена, а вас я попрошу так же верно хранить покой этого дома и отыскать еще нескольких лакеев и горничных. Экономкой вполне может стать мисс Кьюри, но мне понадобиться умелая камеристка. Молчаливая, опрятная, не склонная к сплетням.
Отдав распоряжения, Амелия отправилась осматривать комнаты. Жак не удержался и присоединился к ней. В его комнатах все было в порядке – дядюшка сохранил интерьер покоев хозяина в неприкосновенности, разве что дополнил его вычурными деталями, вроде скульптуры бенгальского тигра, сплетенного из золотой проволоки, или головного убора заморского вождя из ярко окрашенных волокон не то травы, не то дерева. Все эти безделушки Эммет-Жаккард уже приказал убрать в кладовую, и в ближайшее время продать.
Открыв дверь в соседнюю спальню граф едва удержался от крепкого словца. Кларисса не посмела расположиться в спальне, смежной с комнатами родителя, но вынесла из красиво украшенной опочивальни все, что пролезало в двери! В результате в помещении осталась огромная старинная кровать с балдахином и волосяным матрацем на ней. Старинный резной шкаф от пола до потолка, прежде полный маленьких «дамских» секретов, баночек и бутылочек. Да такой же старинный резной сундук в изножии кровати. Даже портьеры были сняты, а на их месте висели унылые занавески, прежде висевшие в каких-то забытых слугами покоях.
– Где все? – сквозь зубы спросил Жак дворецкого, разглядывая царапины на паркете. Судя по ним, кровать тоже пытались сдвинуть.
– В комнатах леди Клариссы, – пряча глаза ответил тот.
– Вызвать мастера, восстановить паркет! – распорядился граф, – все, что тут было, вернуть на место! Амелия, – вежливо обратился он к своей жене, – прошу меня простить. В моих комнатах сохранился интерьер, созданный предками, и я полагал, что тут тоже все сохранилось. Впрочем… – Жак задумался и предложил: – сходите в комнаты Клариссы. Если вам не понравится мебель, портьеры и покрывала, вы можете обставить эти комнаты так, как пожелаете.
Девушка задумалась и ответила:
– Я понимаю, милорд, что вы хотели бы придать этим комнатам тот вид, который они имели при ваших родителях. И если бы мебель осталась на своих местах, я бы уважила ваше желание. Но после того, как леди Кларисса воспользовалась вашим отсутствием, она наверняка приглашала подруг. И хвасталась.
– Я понял! – помрачнел еще сильнее граф, – Вы абсолютно правы, миледи! Если поползут слухи, что молодая графиня дю Боттэ пользуется обносками Клариссы, нашу репутацию не смогут поднять с мостовой. Тогда прошу вас сделать все по своему вкусу и ни в чем себя не ограничивать!
– Милорд, – Амелия подошла ближе, – вы уверены, что мы можем себе это позволить?
– Несомненно! – убедительно ответил Жак. Он успел проверить маленький тайничок, в котором копил золото перед отъездом в армию. Тогда он мечтал сделать подарок своей невесте. Вот и сделает – молодой жене!
– Благодарю! Тогда я немедля приглашу мастеров и закажу каталоги. Вы позволите мне взглянуть на ваши комнаты, чтобы наши покои были гармоничны?
– Конечно, прошу! – граф предложил жене руку и сам провел ее по мужской половине.
У него было четыре комнаты – спальня с купальней и гардеробной, личный кабинет с удобным письменным столом и полками для бумаг и книг. Охотничья гостиная, украшенная ружьями, эстампами и книгами об охоте, и курительная комната с коллекцией трубок и чубуков. Жак не курил, но это мужское убежище служило гостиной тем близким гостям, которые порой собирались у него.
Графине тоже полагалось четыре комнаты, но немного иные. Спальня так же с купальней и гардеробной. Будуар, в котором не осталось ничего, и даже обивка стен была содрана, а элегантный ореховый столик разбит в щепки.
Жак с сожалением коснулся обломков кончиком сапога:
– Это был любимый матушкин стол. Зачем его нужно было ломать?
Дворецкий, который сопровождал супругов слегка откашлялся и доложил:
– Леди Кларисса считала, что леди Ванесса хранила в столике что-то секретное, поэтому приказала его сломать.
– И как, нашли что-то интересное?
– Ваш детский портрет, милорд, два десятка золотых и бумагу с вензелем покойной графини.
Эммет передернул плечами и повел Амелию дальше. Следующей комнатой была рукодельная. Это помещение уцелело. Должно быть Клариссу не интересовали альбомы с рисунками для вышивки, настоящая прялка в углу, и пяльцы разных размеров на красивых подставках.
