Грегори тихо поставил поднос на стол и подошел к кровати.
Значит: ему не показалось. Она, действительно, едва держалась уже. Он заглушил неуместный укол совести и осторожно, чтобы не потревожить, отвел непослушные локоны. Наклонился, легонько коснулся поцелуем чуть приоткрытых мягких губ. С наслаждением вдохнул аромат пощекотавших лицо волос…
Неохотно выпрямился снова.
Как бы он желал отмахнуться от всего. От людей, которых отец однажды подпустил к семье слишком близко — известных ему и пока еще нет. От проблем, которые по вине этих людей теперь приходится решать, и решать немедленно. Остаться сейчас здесь. С ней… И не выходить из этой спальни ближайшую неделю.
И прежде всего выкинуть из головы услышанную сегодня историю, которая, если и не являлась выдумкой "от начала и до конца", то уж большая ее часть — наверняка.
Грегори досадливо нахмурился.
Ленора не договаривала — это было ясно, как день. Либо — не договаривали ей. Он не знал. Не был уверен… И не имел права обнаруживать недоверие до тех пор, пока не проверит хотя бы, существует ли тот "тайник" у озера вообще.
А между тем несоответствия фактам имели место быть…
Хотя бы то, что решение об отставке де Лесли на самом деле было импульсивным.
Неверным, ошибочным, но импульсивным. Как последняя капля, разнесшая терпение короля окончательно. Никто не предполагал за годы до того, что подобное может произойти с самим майором де Лесли. Графу просто не повезло оказаться в ненужное время в ненужном месте. Любого, кто осмелился бы перечить королю тогда, ждала бы подобная участь. Любого. Соответственно, де Лесли не мог заранее знать о том, чего заранее даже не планировалось. Соответственно, он не мог заранее подготовиться к этому и заручиться поддержкой герцога д'Арно, пообещав тому взамен руку дочери и сказочные проценты с незаконной торговли (не даэрские ли алмазные рудники Сайрус вывез на своей "Беатриче", случаем?). Соответственно. Если отец и желал Ленору ему в жены — а именно этого он перед смертью и пожелал — причина для женитьбы и выгода от нее была в другом.
— Интересно, в чем?.. — задумчиво прошептал Грегори себе под нос уже давно не дававший покоя вопрос.
Затушил свечи, снова подобрал со стола поднос: поужинать он мог и там, где теперь придется провести остаток ночи; напомнил охранявшему двери в покои Филиппу, что леди не следовало беспокоить до утра, и спустился в давно опустевший кабинет.
Если где и могли находиться ответы, то только здесь: за всей его открытостью незваным гостям отец оставил лишь эту комнату невозможной для проникновения со стороны подземелья.
Скоро все известные Грегори потайные отделения, спрятанные в стенах и стеллажах, были пересмотрены вновь. За ними последовали имевшиеся в кабинете книги, неаккуратными стопками выросшие прямо на ковре. Затем — одна за другой выгруженные из многочисленных полок секретера документы, тетради, журналы…
Если тайником занимался его отец, то он просто обязан был оставить схемы и чертежи предполагаемого "хранилища". Карту местности. И запасные ключи.
Столько работать над этим чертовски важным и, к тому же, со слов Леноры — опасным "тайником" и не потрудиться сохранить никаких бумаг?
Или опрометчиво понадеяться, что ни один из перстней-ключей никогда не будет утерян? Сломан? Да что угодно!
Не слишком-то похоже на его отца, кто просчитывал шаги на годы вперед…
— …ваша светлость, — тихий голос просочился через ватный сон, и на плечо опустилась чья-то рука.
Грегори открыл глаза.
Прямо перед лицом расплывались очертания слов на потускневшей от времени бумаге. Затем переместившийся на голос взгляд натолкнулся на узкую коричневую полоску кожаной обложки… соскользнул с нее на блестящую поверхность рабочего стола… и уперся в стоявшую рядом безупречную ливрею дворецкого, чья ладонь в обрамлении белоснежного кружева манжеты сейчас почти невесомо лежала на плече герцога.
Грегори неловко выпрямился и обнаружил себя сидящим в кресле. Туманным взором машинально окинул стол, непривычный глазу беспорядок. И раскрытый перед ним на последней исписанной странице последний же из дневников отца.
Кажется, после того, как уже было просмотрено все, что только можно, герцог достал старые отцовские дневники. И уже почти бездумно методично пролистывал страницу за страницей. Похоже, так и уснул, случайно уронив на локоть отяжелевшую голову…
— Который час, Жак? — пробормотал он все еще не желавшим слушаться голосом.
— Четверть девятого, милорд.
Грегори подавил зевок и с усилием потер вялыми пальцами прикрытые веки. Сколько он спал? Три часа, получается? Или чуть больше?.. В памяти совершенно не отразилось, когда взгляд бросался на циферблат напольных часов в последний раз.
