— Нам придется
— Я хочу поговорить, — поспешила кивнуть.
Недолгая отсрочка, но мне необходимо это время, как воздух. И, с моего согласия либо без оного — д'Арно все равно примется искать способы добраться до "темного лорда" и сам. И доберется.
— Только… — без особой надежды попробовала предупредить наверняка готовившийся первым вопрос. — Я могу прежде просить вас не преследовать Тарелла, милорд?
Рубашка на груди герцога всколыхнулась от досадного вздоха, поднятые на меня глаза полыхнули огнем. Не обжигающим. Ледяным… если таковое было бы возможно. Готовым заморозить моментально и безжалостно, до хруста костей.
— Ленора, как ты себе это представляешь? — голос прозвучал на удивление мирно. — Чужой мужчина удерживал мою жену несколько месяцев, и я должен буду сделать вид, будто ничего не произошло? Должен буду продолжать раскланиваться с ним в коридорах резиденции, как ни в чем ни бывало? Стерпеть оскорбление, не стребовав ответа?
От понимания того: что на его месте я поступила бы точно так же, на душе стало еще безнадежнее.
— Тогда… — взгляд загнанным зверем забегал по спальне. — Тогда я могу просить вас не предпринимать ничего, что может навредить моему отцу?
Невидимый лед вокруг герцога развеялся так же стремительно, как окружил его.
— Так вот чем он пригрозил.
— И это не пустая угроза, милорд, у него действительно есть возможность изменить вынесенный королем приговор, если я стану свидетельствовать против, если ему больше не останется, что терять, — голос угас, а я почувствовала себя приваленным к стене безвольным тюфяком, который уже сам использовал пресловутую лепную ленту, чтобы не сползти на пол. Сколько же сил отняло это признание… Или их уже и так не оставалось после всего случившегося за день?..
Ладонь тяжело прошлась по глазам в попытке стереть облепившую усталость, но безуспешно.
— Идем, — среагировал д'Арно моментально, перехватил мое запястье и потянул за собой.
Через считанные шаги я оказалась настойчиво усажена на край кровати, и там же оставлена в одиночестве. Пальцы быстро натянули подол рубашки на колени, насколько было возможным, пока слух машинально отмечал доносившиеся с другой стороны комнаты звуки: тонко звякнул хрусталь, зажурчал разливаемый напиток, тяжело опустился на металлический поднос графин. Когда д'Арно вернулся и подал мне бокал вина, ему даже настаивать не пришлось, чтобы я выпила. Только на сей раз прохладный фруктовый вкус не прояснил мысли, как это случилось во время нашей первой встречи в подземелье, а смешал их еще больше.
— Так чем Тарелл угрожал тебе? — напомнил герцог, присаживаясь рядом. — Обещаю, что мы оставим для него что-нибудь, чтоб ему "было, что терять".
Участие, которое казалось искренним… Прозвучавшее странно успокаивающе это необычное "мы" из его уст… Притупившее опасения вино… Или все вместе. Но удерживать в себе дольше то, что сдерживалось месяцами, больше не осталось воли и сил.
Он слушал внимательно. Не перебивая, не выказывая удивления, недоверия или каких- либо других эмоций. Даже когда я рассказывала о нашей готовившейся помолвке, тайнике с приданным и не слишком законных выгодах, ради которых старый герцог д'Арно согласен был взять под свою защиту планировавшегося к разжалованию майора де Лесли.
Лишь иногда уточнял неясные детали, казавшиеся очевидными только для меня.
— И как ты планировала добраться до вашего озера вовремя, без лошади, ночью? — улыбнулся он, когда я замолчала и успела лишь отметить мысленно, что мои бесконечные скитания сумели поместиться в несколько не слишком долгих минут рассказа.
— Я… — брови нахмурились в попытке отыскать ответ, которого не было. — Еще не успела подумать об этом, — призналась нехотя.
— Импульсивная, как всегда, — заключил он с неожиданной и совершенно не уместной к нелестному эпитету нежностью. — И зачем тебе вообще понадобилось сбегать из Пансиона?
— герцог покачал головой, глядя, словно на ребенка, неразумно решившего взять собственную судьбу в свои руки, когда в этих руках не было ни возможностей, ни знаний, ни понимания, что дальше с этой сложной судьбой делать.
