Недвижный свежий воздух не торопился рассеивать утренний туман, лежавший молочной дымкой над озером, густо укутывавший холмы и поросшую мхом поднимавшуюся к пещере извилистую тропу.
Да хоть бы он и рассеялся. Даже такой твердолобый закостенелый моряк, как Сайрус, должен был понимать, что "герцог д'Арно" никогда не доверит разбираться с тайником и сомнительными документами простому слуге из замка, каким Грегори сегодня объявился здесь. Стараниями Маризы…
Следил ли кто-либо за дорогой или нет, но ему действительно удалось добраться сюда без особых сложностей.
Преследования не наблюдалось.
И молчание его невидимого спутника, чье присутствие тем не менее ощущалось кожей, добавляло уверенности…
Спокойствие утра внезапно нарушило эхо предупредительного выстрела с озера.
Грегори резко остановился, бросил настороженный взгляд на спускавшуюся к туманному берегу тропинку.
Значит, шхуна Сайруса все еще там, и появившийся на берегу Джереми со своим небольшим отрядом дал ему знать, что не прочь бы перекинуться с капитаном парой слов, и выслушать объяснения, какого черта тот болтается на территории, принадлежащей герцогу д'Арно. Конечно, Грегори велел сказать это немного другими словами — все-таки речь идет о родственнике жены… Хотя, когда он думал о том, что этот родственник потащил девушку в подземелье Арно, ему хотелось привлечь Сайруса к ответу, как если бы родственником тот вовсе не являлся.
Ладонь нырнула во внутренний карман куртки, извлекла часы с упавшей на запястье цепочкой, пальцы ловким жестом откинули крышку.
Итак… С момента выстрела у него есть примерно час, пока Фортис будет продолжать свой неторопливый допрос, отвлекая внимание Сайруса — на случай, если у того в планах было наведаться этим утром к пещере самому. Одного часа должно быть вполне достаточно…
Грегори убрал часы обратно и огляделся.
Щербатые края пещеры казались обычными. Слегка укрытые разросшимися кустарниками и припорошенные вылезшими из многочисленных трещинок травинками. Не знай он, что там в глубине тайник — просто прошел бы мимо и даже взгляда не задержал. Здесь все казалось… чужим. Непривычным. И, по правде, он ожидал почувствовать прикосновение к этой пещере руки отца еще при входе.
Под повеявшими на него холодом сводами каменного коридора все ощущалось еще более чуждо. Грегори был один. Но окружившие его стены будто следовали за каждым шагом незваного гостя — острым, недовольным взглядом. Словно живые… Лишь когда глухой путь уперся в тупик, герцог почувствовал рядом родной замок. Да. Эту дверь мог сделать только его отец.
Ладонь в перчатке осторожно тронула почти сливавшийся со стеной вход. Еще запечатанный. Бесшумно скользнула по шершавой неровности камня, задержавшись на трех грубых выбоинах, которые никак нельзя было принять за замочные скважины…
Через считанные минуты из этих выбоин уже торчали аккуратно вставленные почти до упора ключи.
Поворот.
Второй.
Третий.
Глухой щелчок — и дверь, оказавшаяся на деле далеко не такой массивной, какой представлялась, легко отодвинулась прочь, открыв глазу еще одну преграду. Грубую, едва обтесанную. Теперь достаточно всего лишь опустить лежавший вдоль ее границы потемневший от времени рычаг…
"Ловушка", — пронеслось в голове, когда пальцы уже сомкнулись на нем, и сквозь перчатку просочился неестественный холод металла.
Сомнения подобрались некстати, заставив нахмуриться и вновь перебрать в уме свои шаги…
Да, он все сделал именно так, как следовало.
И принцип ловушки тоже был знаком, здесь не должно быть никаких неприятных сюрпризов. У входа в родное подземелье есть точно такая же. Только…
Эту конкретную ловушку проверить было невозможно: удар воды будет такой силы, что разрушит механизм. Он может быть использован только один раз. И если…
— Ты ведь знал, что я однажды приду сюда, отец, — прошептал Грегори, почувствовав, как ладонь под перчаткой стала влажной. — Ты ведь не хотел утопить меня здесь, не так ли, — больше он не позволил себе ни раздумий, ни готовой уже скрутить во вспышке запоздалого страха паники.
Тугой рычаг с тихим скрежетом опустился…
Стены дрогнули, тяжелый каменный заслон начал медленно отодвигаться в сторону, и изнутри повеяло затхлым воздухом годами не проветриваемого помещения.
Показалось, что прошла вечность, прежде чем плита наконец остановилась, стукнувшись о защитную преграду и затихнув, не дойдя положенной четверти до конца.
— Опрометчиво, — запоздало горячо укорил себя Грегори, переводя дыхание.
Сделай такой шаг любой другой, понадеявшись на испытанное временем мастерство и кровное родство с мастером, сам герцог не стал бы долго выбирать выражения, чтобы обрисовать безумцу возможные последствия.
Грегори смахнул навязчивые образы и приподнял фонарь выше, освещая себе путь.
