Ставшая уже почти родной комната Рона была залита полуденным солнцем. Кто-то даже потрудился приоткрыть окно, и теплый ветер играл белыми занавесками и ласковой летней волной обдавал лицо, растворяя мрачную ночь.
Невинная сказка, умудрившаяся на годы стать моим личным кошмаром. Нельзя бояться, нельзя быть слабой. Нельзя болеть… "Иначе придет добрый волшебник и утащит меня с собой".
Я уже и позабыла о тех снах…
Сейчас, посреди бела дня, даже вчерашнее путешествие виделось не таким ужасающим, правда я совершенно не помнила, как здесь оказалась.
— Уже проснулась? — поприветствовал появившийся с подносом в руках Рон, сиявший не меньше, чем игравшее лучами по всей комнатке солнце. — Угадай, что у меня для тебя есть!
Он поставил на столик рядом поднос с парой дымящихся чашек и целым блюдом румяных пышек.
— Шоколад, — слабо улыбнулась я в ответ и кое-как присела, нехотя признавая, что это нехитрое действо заняло прилично сил. — Где ты умудрился его достать?
— Сайрус достал, — на лице Рональда расцвела широкая улыбка. — А уж он толк в хорошем шоколаде знает.
— Ты рассказал ему? — я осторожно приняла чашку и с наслаждением вдохнула сладкий пряной запах, на миг зажмурившись от удовольствия.
— Конечно, — живо откликнулся брат. — Тем же утром, сразу как он здесь и появился — три дня назад.
— Когда?! — я замерла с чашкой в руке и быстро глянула на Рона. Нет, не похоже было на то, чтобы он шутил.
— Тебя лихорадило, — пояснил Рональд, и в глазах брата промелькнула скрытая под маской беспечности тревога. — Уже и забыл, когда ты так болела в последний раз, — добавил неловко и кое-как выдавил из себя улыбку.
Еще в детстве… Еще до того, как мною всерьез занялись тайком от отца, потому что не для леди были те методы. Зато я перестала ловить каждый сквозняк.
— И… — я кашлянула, заставляя себя вернуться в настоящее, хотя недавний провал все так же с трудом укладывался в голове. — Что он сказал?
С возвращением разговора к дяде Сайрусу на лицо Рона вернулось и прежнее беспечное выражение.
— Он сказал… — легко заговорил Рон, подхватил с подноса чашку для себя, устроился на краю кровати рядом и вдруг… рассмеялся. Обезоружено и неловко, будто его поймали с поличным. — Нори, ты таких слов все равно не знаешь, — отмахнулся брат. — И приличным девицам их лучше не слышать. Но я согласен с Сайрусом. Неразумно это было.
И мне оставалось только догадываться, что именно скрывалось за лаконичным "неразумно".
— Где он сейчас?
— Разъезжает по окрестностям, — охотно поделился Рон. — Якобы по делам, и невзначай послушивает, не говорят ли чего о случившемся. Пока все тихо. И вблизи холмов новых движений людей д'Арно не замечено, так что… — Рональд повел плечами. — Кажется, нам здорово повезло не привлечь к себе внимания.
— Пещера?..
— Завалил ветками на скорую руку, — легко угадал он продолжение вопроса. — Подождем несколько недель — схожу проведаю, как там. Только до входа. Слово, — пообещал быстро и клятвенно вскинул ладонь, когда я раскрыла было рот, уже готовясь возражать. — А там и ты окрепнешь — начну обучать тебя.
— Чему? — удивилась я в очередной раз и опустила оттягивавшую руку вниз тяжелую чашку.
Рональд как-то вдруг сразу посерьезнел, отставил почти нетронутую свою обратно на поднос, и всем корпусом повернулся ко мне. Ни единой смешинки в карих глазах брата теперь не наблюдалось. Он словно внезапно повзрослел на несколько лет и посуровел.
— Нори, я перед тобой в долгу, — произнес тихо. — А я не из тех, кто забывает такое. Я помню свое обещание тебе там, у пещеры… Но мы ведь оба понимаем, что ты пока не готова, — он выжидающе замолчал, только что я могла сказать на это?.. — Я научу тебя всему тому, что знаю сам. Научу держать удар, когда меня не окажется рядом. Чему обучали меня.
…Тренировки всегда начинались на рассвете.
Бесконечные часы фехтования — до дрожи в запястьях и коленях; уворачивание от оружия, когда собственное выбито из рук; и верховая езда, так отличавшаяся от моих неторопливых прогулок в замке… После такого первое время по ночам я сваливалась на кровать и мгновенно проваливалась в небытие без сновидений. А на следующий день тело разваливалось на части, как разбитый фарфор, который наскоро склеили, но не потрудились ровно приложить края, и я выбиралась из постели с ловкостью древней старухи…
Зато в конце концов могла уже не только носить образ мальчишки внешне, но и двигаться как таковой. "Лео". Для всех — новый обитатель таверны был тем самым парнем, который однажды воспользовался отсутствием Рона и успешно добрался до винного погреба. Тот, за кого брат принял меня тогда в конюшне. И с которым — как решили окружающие — позже сдружился и даже начал обучать драться на шпагах и кинжалах.
