— Герцогиня д'Арно, которую можно контролировать — ценный приз, — даже не думал останавливаться опекун. — Но гораздо ценнее — лишенный выбора и превратившийся в марионетку доверенный советник короля. За неразглашение вчерашнего венчания от герцога д'Арно можно получить многое. Но скажи, что меня ждет, если король все же обо всем узнает? — спросил пытливо, убрав руки с моих плеч, и тут же ответил сам: — Лишение должности советника — наверняка. Титула герцога — скорее всего нет, хотя положение в свете катастрофически пошатнется, а с ним и положение близких мне людей, и — разумеется — я сделаю многое, чтобы этого избежать. Насмешки лордов. Приправленные романтическими домыслами сплетни дам… — продолжал перечислять отрывисто, принявшись сосредоточенно расхаживать передо мной. — А теперь скажи, Ленора, что бы ожидало незадачливого герцога д'Арно, если бы с его тайной женой что-нибудь случилось? Там же, у алтаря. На глазах готового подтвердить все священника, чьи слова никто не поставил бы под сомнение. И речь шла бы не о какой-то никому не известной авантюристке, расправу над которой еще оставалась бы возможность замять под молчаливое сочувствие света. А о дочери бывшего майора де Лесли. Того самого, чьи земли отошли к Арно, и, так же, как и ты, очень многие считают — стараниями моими. Той самой леди, опекунства над которой я добивался лично, и чье исчезновение ополчило против имени д'Арно едва ли не больше людей, чем "захват" Лесли. Думаешь, Его Величество оказался бы настолько безрассуден, чтобы вступиться за своего советника? Думаешь, он хотя бы пожелал этого? Нет, Ленора, — герцог покачал головой. — Тогда я лишился бы не только титула. И подумай… какие только условия Рональда я бы ни принял в обмен за возможность сохранить жизнь, контроль над Арно и обезопасить от удара родных?
Его шаги замерли, и в повисшей паузе был слышен теперь только собственный тяжелый стук в висках. Лицо то обдавала горячая волна, то болезненный озноб — снова. Да, я подозревала, что опекун не будет в восторге от вчерашнего захвата. Но… не отдавала себе до конца отчета в том, чем это могло закончиться для меня.
— И Вы бы подняли руку на женщину?.. — неверяще спросила его.
— Там, где подвергается опасности моя собственная семья, перестают существовать "женщины" и "мужчины", — с ледяным спокойствием ответил д'Арно. — Нет больше ни "леди", ни "этикета". Ни жалости. Есть угроза. И чтобы избавить от этой угрозы тех, чье благополучие зависит от моих действий, я готов на многое. И не узнай я тебя тогда — избавился бы от супружеских уз с самозванкой единственным возможным на тот момент способом, — герцог выразительно посмотрел на меня, и по спине скользнул холодок. — Поверь, у меня не было ни единой причины оставлять в живых неизвестную жену, когда абсолютно были не ясны ее дальнейшие шаги, кто из моих личных врагов стоял за ней, и чем это грозило жителям Арно.
— Будь на моем месте простая самозванка, которой Вы свернули бы шею, Вас бы убили следом за ней, — с трудом выговорила я одеревеневшим голосом.
— Пусть так, зато многие другие оказались бы в безопасности.
— Как это… — во рту пересохло еще больше, и захотелось оттянуть ворот накидки от горла, потому что стало трудно дышать. — …благородно.
— Скорее — разумно, — безразлично ответил герцог. — Если уж проигрывать, то с наименьшими потерями.
Если он и преувеличивал сейчас, то актерскими способностями опекуна можно было восхититься. Но… там, в глубине души, где не требуется обычного взгляда, чтобы увидеть, крепла уверенность, что герцог не играл.
И от этого становилось еще более жутко.
Однако д'Арно не было известно то, что знала я.
Рон взялся помогать мне еще до того, как на ум пришла эта спонтанная идея о венчании. И пришла она на ум не Рону, а мне. И использовать недействительный брачный союз — так, как расписал герцог — брат все равно не смог бы.
Да, подземелье было опасно, но Рон всегда шел первым.
Случайность с веревками?..
Хорошо, пусть я пока не могла объяснить и это, но даже лучшим свойственны промахи и ошибки.
Только на месте д'Арно у меня бы тоже не было причин доверять одному из тяжелых на руку бросивших обучение кадетов, о котором я мало что знала.
— Вы ошибаетесь, милорд, — надеюсь, он не услышал, что спокойная фраза объяснялась вовсе не спокойствием. Напротив. Понимание того, где бы я оказалась в эту самую минуту, будь не узнана, отняло последние силы, и голос теперь едва звучал. — Вы не знаете Рональда так, как знаю его я.
Красноречивый аргумент, что и говорить…
— И что же такого ты знаешь о нем? — ожидаемо поинтересовался герцог, а в отблескивавших серебром зеленых глазах вспыхнула усмешка.
