По существу грандиозное полотно Шолохова – это правдивейшая летопись, повествующая об огромном несчастье, которое принесли народу обе революции. И самое удивительное в том, что при воцарении непримиримой советской идеологии и несмотря на дикие нападки со стороны Пролеткульта и прочих врагов автора, – она была обнародована!
3.10
Нечаянно оглянешься назад, в прошлое – и что-то вдруг вспомнится… В нашей юности – что там было?
Вот жил-был весёлый человек, полный молодой радости жить на свете, с распахнутой душой и беспечальной улыбкой встречавший собеседника…
Стόит только в новостях услышать о делах, творящихся на Украине – и память отбрасывает в мои студенческие годы, прошедшие в Николаеве. А за этим неизбежно вспоминается то, что было после.
Мой друг-однокашник по НКИ, русский немец, Виктор Гурский по окончании вуза остался работать в этом городе корабелов, и мы с ним долгое время поддерживали переписку, которая продолжалась и в лихие девяностые и позже, когда он, после смерти жены, уехал с взрослым сыном в Германию, чтобы там – так и не поправив здоровья – умереть на чужбине.
Вспоминается, что тогда – в шестидесятые годы прошлого века – Украина была одной из самых развитых и процветающих республик в СССР. Тогда и в страшном сне не могло присниться, что произойдёт с ней после её отделения.
А пока шли годы. У друга моего всё было, как у многих из нашего поколения: работа по полученной специальности, семья, двое детей. Но вдруг наступили новые времена. Вот что написал он нам об украинских реалиях в декабре 1996 года:
«Алина на пенсии (около 27 долларов в месяц), выходит мало, побаливает. Была и в больнице (этого вы представить не можете: всё – от белья, еды, посуды до лекарств, бинтов и прочего – надо приносить своё).»
Потом год за годом от Виктора я получал такие вот «новости» вроде этой (декабрь 1997): «…вечером (и днём тоже) отключено электричество. Тьма. От этого много чего происходит: например, быстро выходят из строя холодильники и начинается жизнь без холодильников. Или заводы… Работают 2–3 дня в неделю (и то – в неотапливаемых помещениях и на остатках материалов и инструмента), а денег нет, вот их и не дают, а только начисляют.»
На моей памяти в Николаеве работали два крупных судостроительных завода (в своё время на обоих я проходил учебную студенческую практику). На большом заводе им. Носенко (бывшем Марти) ещё с дореволюционных времён действовали два огромных стапеля: один для строительства броненосцев, другой – для линкоров (во второй половине пятидесятых на них собирались корпуса китобойных баз большого водоизмещения). Завод им. 61-го коммунара специализировался на выпуске эсминцев и китобойцев. Это было мощнейшее производство.
Виктор Гурский
И вот на незаконном сборище проходимцев в Беловежской пуще властолюбец Ельцын, главной целью которого было вышибить стул изпод Горбачёва (возможно, в тот судьбоносный момент стукнула ему в голову такая тайная мысль: «Мне теперь не до вас – выживайте, как хотите»), – одним росчерком хмельного пера фактически ввергнул в экономический хаос бывшую братскую республику. Не замедлили явиться печальные результаты преступного сговора: сама Россия, разворованная ельцинской кликой, погрузилась в кризис и разруху, а Украина, отделившись, естественно лишилась финансовых вливаний и поставок из России на заводы, крепкая техническая база которых – опять-таки когда-то созданная единым государством – оказалась на грани уничтожения. Но до современных украинцев никак не дойдёт, что Ельцын тогда как раз оказался не благодетелем, а разрушителем не только СССР, но и Украины тоже.
Виктор писал о состоянии дел на заводе им. 61-го коммунара: «…к развалу Союза у его стенок стояло его наивысшее достижение – почти достроенный крейсер “Москва”, который Россия объявила своим, годами обещала вот-вот достроить, но денег всй не было, завод через не могу сохранял и содержал его, затем Москва окончательно от него отказалась, и он пошёл на металлолом.»
Что тут скажешь… В России денежки уплывали неизвестно куда, а тут Америка ласково нашёптывала о разоружении… Так что и на заводе Марти творились дела похожие: «авианосец “Варяг”, с которым завод тоже мучился лет десять и от которого Россия в конце концов отказалась, за бесценок приобрёл Китай на порезку…» (?!) А сам завод «переходил из одних российских в другие российские руки… Все они грабили его, распродавали всё, что могли… Когда-то работало на нём от сорока до шестидесяти тысяч человек… Оставшиеся ещё в городе судосборщики и сварщики работают вахтовым методом в Голландии, Польше, Клайпеде, Риге, Норвегии, Петербурге.»
Написал Виктор и о положении на поменьше масштабом заводе Октябрьском, где он работал (ноябрь 1998): «Жестокий и мрачный сюрреализм. Заказов нет, запасы опустошены и разворованы, оборудование и системы в разрухе, финансово – огромные долги, мне лично завод должен за полтора года, просвета не видно.Сейчас уже холодно, объявлено, что зимой на заводе топить не смогут и не будут.»
