Дальше располагались и казармы, где жили воины. Этот участок тянулся вправо и доходил до берега озера, воды которого поблескивали при свете луны. Слева еще одна каменная стена отгораживала другой участок. За стеной начинался какой-то обширный сад с множеством деревьев. Дальше уходили кривые и узкие улочки внутреннего города. А за ними в отдалении на холме виднелись в лунной ночи силуэты стен и башен цитадели, резиденции местных правителей.
Тщательно обыскав башню, тамплиеры собрались внутри нее, в зале под дозорной площадкой. И знаменосец спросил:
— И что будем делать дальше? Попытаемся захватить пару соседних башен?
Но, Грегор Рокбюрн лишь отрицательно покачал головой:
— Ни стоит. Я думаю, что нас все равно заметят, потому что на соседних башнях тоже есть караулы. Но лучше, если это произойдет немного позже. А пока пошлем гонца. Пусть он вернется по подземному ходу и приведет подкрепление. Графа Ибелина о нашем замысле проникнуть в крепость я поставил в известность заранее. Только я думал, что проникнем через калитку рядом с рвом, а получилось даже лучше. Поэтому будем ждать, когда граф приведет сюда свою пехоту и предупредит всех остальных командиров христианского войска. Тогда мы и ударим из башни. А пока наберемся терпения, затаимся и подождем.
И храмовники приняли решение ожидать в тишине. Они не разговаривали друг с другом, напряженно вслушиваясь в темноту и пытаясь высмотреть что-нибудь важное через бойницы. Подошло время вечернего намаза, и на минаретах мечетей запели муэдзины. Жители города и сарацинские воины, свободные от караулов, отправились совершать молитвы. А гонец, посланный за подкреплениями, все не возвращался. После напряженного ожидания, наконец, снизу доложили, что в подземном ходе слышен топот.
Через какое-то время башню заполнили полсотни пехотинцев. И привел их лично граф Ибелин. Он и изложил план, который ему удалось согласовать с Монфором. План состоял в том, что воинство барона вскоре начнет неожиданный штурм главных ворот, а когда к воротам сбегутся основные силы защитников городских стен, храмовники и люди Ибелина неожиданно атакуют из башни и займут часть города. Им нужно будет только удержаться на занятых рубежах, в то время, как сквозь подземный ход начнут подходить подкрепления.
— Как думаешь, Грегор, такой план сработает? — спросил граф.
Родимцев ответил честно:
— Не знаю, монсеньор. Они могут понять, что ночная атака лишь отвлекает их.
— Ну что ж, вот и посмотрим, — резюмировал Ибелин. Он приказал своим людям приготовить оружие. И вскоре после завершения молитвы, когда пение муэдзинов прекратилось, а сарацины начали расходиться с городских улиц, собираясь лечь спать, со стороны главных ворот послышался многоголосый рев:
— Монжуа!
И крестоносцы барона Монфора пошли на приступ главных ворот. Такой поворот событий застал сарацин врасплох. Они совсем не ожидали ночной атаки. Они надеялись, что христиане не рискнут штурмовать город в темноте. Конечно, они считали городские стены достаточно надежной защитой. Но, все знали и то, что город у озера уже много раз переходил из рук в руки. И разные завоеватели владели Тибериадой за ее длинную историю. Кроме городской стены и внутренней цитадели, каких-либо серьезных укреплений в городе не имелось. А потому защитники всей толпой ринулись на тот участок стены, где располагались главные ворота, и угроза прорыва неприятеля казалась весьма реальной.
Со стен и башен, находящихся возле ворот, полетели стрелы. А под большими котлами, стоящими на стенах, подожгли хворост, готовясь лить кипящее оливковое масло на головы штурмующих. Но, вся суета оказалась тщетной. Никто из крестоносцев не смог пробиться к воротам. К удивлению и радости обороняющихся, христиане больше громко кричали, сотрясая воздух и звеня оружием, чем рвались на штурм стен.
— Ну, теперь пришло наше время вступить в бой, брат Грегор! Похоже, что враги поверили в штурм ворот. Значит, будем атаковать! — воскликнул Ибелин, давая команду своим людям выбегать из башни и захватывать примыкающее пространство, включая соседние башни и крепостной двор.
Григорий вторил графу:
— Что ж, битва обещает быть славной, монсеньор. Если только всех нас тут не положат. Но, не должны, потому что Господь за нас!
— За Господа и Храм! — выкрикнул знаменосец, и все остальные храмовники дружно поддержали боевой клич своего братства.
Напора и решимости войска Монфора хватило только на то, чтобы завязать бой с наружным охранением ворот. Впрочем, так и было задумано для того, чтобы избежать потерь при штурме. И все равно, сарацины до самого последнего момента не поняли, что их провели. Купившись на то, что крестоносцы перед воротами продемонстрировали слабость, сарацинские командиры даже начали собирать бойцов в контратаку, когда внезапно им в тыл с южной стороны ударила пехота графа Ибелина совместно с тамплиерами.
