Звук вернулся резко, разом. Чернокнижник цепким взглядом впился в меня, будто ждал чего, старался высмотреть.
Долго, внимательно следил.
Краем глаза я увидел, даже больше почувствовал, как между ножек ближайших скамей юркнуло одно маленькое тельце, затем другое.
Кузутики.
И тут я резко, остро почуял начавшую твориться волшбу нечисти. Сила Небыли заполняла тесное пространство корчмы.
Бедой повеяло.
Медленно, будто в сонном мареве, я видел:
…Вот под одним из давешних кожемяк подломилась ножка скамьи. Да так неудачно, что он, с размаху просев на пол, смачно врезался бородатым подбородком о столешницу. Мерзкому звуку хрустящих зубов вторило «ох» дегтекура Ляши, который вдруг неуклюже завалился назад, потеряв равновесие так, что напоролся на кем-то опрометчиво оставленный и странно торчащий вверх серп. Узкое лезвие багровым ужом выскочило из груди несчастного. Третий их спутник, имени которого я не расслышал, в испуге шатнулся в сторону, запнулся за ножку стола и, как-то неуклюже развернувшись, упал вбок, врезавшись головой в край большой бочки солений. Раздался жуткий хруст, и бездыханное тело со сломанной шеей с грохотом повалилось на пол корчмы…
Это почти случилось. Эта Небыль почти стала Былью.
И я ничего не мог сделать.
Все мои ведунские навыки, все мои знания проигрывали беспощадному времени. Не обучены мы ратным делам да молниеносным движениям. Волшба ведуна – тщательный обряд, долгая подготовка, смекалка да знание, кому какой укорот надобен. И не было сейчас у меня ничего.
Ничего ли?
Я с ужасом ощутил, как внутри меня вновь разгорается пылкое пламя веселья. Сердце заколотилось, зашлось юркой пичугой в груди. Стало трудно дышать. Но не от страха или спертости, а от переполняющего, распирающего задора. В пальцы ткнулся ощутимый не раз жар. Жар чуждой волшбы.
Чуждой ли?
Не впервые я испытывал в минуту смертельной опасности или же чудовищного напряжения подобное. Каждый раз странная, страшная сила давала мне выкрутиться из, казалось бы, безнадежных дел. И каждый раз я потом боялся вспоминать про то, бежал от себя, от своих вопросов.
До следующего случая…
Вот и сейчас я с ужасом тонул в этом приливе, но теперь вдруг, еще видя перед собой свежее наваждение и мертвые изломанные тела несчастных посетителей корчмы, почуял, как во мне робко забрезжила и надежда.
Неужто теперь чужая сила не меня спасать станет, а и людям послужит?
Остро резануло жаром в пальцах, помутилось в голове.
Вновь полились в сознании бессвязные стишки-считалочки. Этот насмешливый голос. Приглушенный, смазанный, он тем не менее казался мне таким знакомым.
Я улыбнулся нагло, хищно. Глянул на чернокнижника, не без удовольствия увидев в его глазах неподдельный ужас. Поднес щепоть пальцев к лицу, будто показывая их колдуну.
Щелкнул.
И мир, застывший в тревожном ожидании, вновь рванул дальше.
