– …Тебе и передаю. Насилу нашел тебя. – Мужичок покосился на увесистую котомку. – Я уж с этой поклажей по всем лесам да болотам от хищного зверя отбивался. А донес.
Мужчина аккуратно свернул только что дочитанный лист. Руки его едва заметно дрожали. С минуту он собирался с мыслями, крепко прикрыв глаза. Позже шепнул чуть хрипло:
– Дальше что было?
Хлевник виновато развел руками.
– Знамо что. Бабе ж когда что втемяшится, не остановить. Долго вела охоту ведунка. Что твой пес по следу мора шла. Лихоманок пожгла… жуть сколько. Порой ни сна, ни отдыха не знала. И нагнала хозяйку. – Мужичок задумался, добавил: – Или это хозяйка позволила себя догнать. Уж не знаю. Явилась одноглазая. Так Лада ей все и выпалила. Как на духу. И что думает про нее, и про кривду ее, про ложь… От души прикладывала, весь ведогонь вложила…
Небыльник замешкался, но мужчине стоило лишь коротко глянуть на него, и хлевник мигом продолжил:
– Хозяйка слушала, а потом и говорит с насмешкой: «Эвона как, красавица. Вижу я, любовью здесь пахнет. А это может быть очень полезно, если так подумать. И знакомец у меня один есть – он как раз по таким делам любовным. И по девицам! Ты ведь знаешь, красавица, поговорку – не буди лихо!»
Хлевник вздохнул:
– Хозяйка сказала то, какую-то скоморошинку прочитала, пальцами щелк! И пропали обе… Только котомка ведунки и осталась. Так я схватил ее – и тебя искать! Уж сколько истоптал, исходил…
Мужчина кивнул еще раз. Он уже не слушал болтовни хлевника. Смотрел на лежащий перед ним лист заметок Лады. Сколько жизней легло на его вину теперь. Сколько еще ляжет.
– Нет, матушка, Ладу тебе не забрать! – одними губами выдохнул мужчина и сжал кулаки.
До побелевших костяшек.
<p>Яга</p>Привела меня тропинка, привела,
Легкой поступью охотника расхожена,
И встречаешь ты меня, верна жена,
А плакун-трава в тугой букет уложена…
Для тебя!
«Плакун-трава», Хмельная ВоргаМужчина стоял и смотрел на серое вечернее небо.
Был он средних лет, кряжист и плотно сбит. И даже в покойной его позе чувствовалась уверенность бывалого воина. Он приложил широкую мозолистую ладонь ко лбу, будто прикрываясь от лучей светила. Хотя вместо яркого солнца теперь уж был лишь размытый бледный шар.
Стоял он так долго, будто ждал чего.
Все вокруг было недвижно, словно вся природа окрест замерла, подражая мужчине. Не колыхнется высокая трава, доходящая почти до пояса, не качнутся лапы елей у кромки недалекой дубравы. Недвижно все.
Мертво.
