За спиной мужчины возникла высокая худая фигура. Будто соткалась из воздуха. И чем ближе шла она к одиноко стоящему человеку, тем плотнее становилась. Вот уже можно было различить в ней сухую женскую фигуру, длинную и нескладную, отчего казалась она еще более тонкой. Проступили из марева многочисленные косточки-побрякушки, болтающиеся на веревках почти до самого пола. Стали отчетливыми белесые волосы, старческие, жидкие, но при том сохранила гостья крепость их, позволявшую иметь косу до земли. Длинные, слишком длинные руки, узловатые и страшные, сжимали массивную ступу. Обычную, слегка треснутую у обода. В таких толкут муку в каждом доме. Многообразие невнятных тряпок, свисавших с костлявых углов тела незнакомки, придавало ей неряшливости, дикости. В целом весь вид проявившейся фигуры был мирским, бытовым. Так могла бы выглядеть любая знахарка или наузница-отшельница. Если бы не странные, не людские формы женщины и ее лицо.
Мазня чернильная, не лицо. Только живыми казались те разводы, плыли они, медленно перетекали, как деготь в чане. И в черном этом омуте не разобрать было ни глаз, ни рта, ни хоть каких-то черт человеческих.
Гостья неслышно приблизилась к мужчине. Встала в шаге за его спиной. Тоже молча стала смотреть вдаль. По крайней мере, так могло показаться.
– Ивара работа? – после долгой паузы спросил мужчина. Он кивнул на бездыханное тело, распластанное в высокой траве почти у его ног. Тело со стрелой в спине.
Его тело.
– Какая уж разница? – безучастно произнесла незнакомка за спиной.
– И то верно, – как-то легко согласился мужчина, и оба они вновь надолго замолчали.
Белесое пятно, заменившее солнце, коснулось верхушек далеких деревьев.
– Пойдем. – Высокая женщина слегка тронула воина за плечо.
Тот, чье тело лежало в траве, еще раз кивнул, повернулся и без страха взглянул в черное пятно, заменявшее лицо незнакомке.
Все же он был смелым человеком.
Фигура слегка стукнула пестом, отчего внутри ступы раздался неожиданно утробный и глубокий гул, и собралась уже поворачиваться. Но воин вдруг не выдержал, шагнул ближе и прошептал:
– Каково там, в Лесу?
В голосе его сквозили нотки тревоги.
Фигура плавно повернулась, тряхнула тяжелой белесой косой и чуть склонила голову. Можно было подумать, что она улыбается. Мягко, грустно. Как часто слышала она этот вопрос. Понимая, что за ним всегда скрывался простой человеческий ужас перед невиданным. Она знала, что ответить, как упокоить.
– Не страшно, – даже немного ласково сказала она. Как младенчика баюкала.
