Интеллигент ты, Франсуа Гастоныч, вот что я тебе скажу. Все бы тебе по щучьему велению да по-твоему хотению. Я тебе как на духу: в море сыро, валко, тесно и вонюче. И это еще без шторма. Пища плохая, витаминов нет. Цинга у матросов — самое распространенное заболевание. Да и баб там нет, а пидорасов мы сами за борт в море выкидывали. Ну погуляешь ты год-два по волнам, зипуны собирая, а потом, как любил повторять незабвенный Остап Ибрагимович: «Ваши желтые кудри примелькаются, и вас просто начнут бить». Ты думаешь, я от хорошей жизни пиратствовать стал? Меня родины лишили изначально. Гоняли по всей Гаскони, как зверя лесного. Нового сюзерена — ко мне ласкового, угробили. А Паук на меня ни надень не прекращал охоту. Ему любой Арман ь- як на свободе спать не дает. Так что... — Бастард пальцами забарабанил мотив по столешнице и напел, фальшивя: — «Когда воротимся мы в Портленд, клянусь, я сам взойду на плаху, вот только в Портленд воротиться, не дай нам, Боже, никогда». Вот и мотаюсь я по городам и весям: «...я менял имена, я менял адреса...» Я к тебе — даже не зная, кто ты, приперся за патентом приватира только потому, что мои люди стали потихоньку превращаться в самых обычных пошлых пиратов, а это чревато... скатыванием коллектива вассалов в примитивное урлатание, каковое присутствует в любой ОП Г.
Ноты хоть повоевал... Поплавал... Вроде всем доволен был.
Франсуа-а-а Гасто-о-оныч... — протянул бастард, как киношное «Семен Семеныч...». — А что мне было делать... изгнаннику... извергу... человеку в розыске и в бегах?
Тогда зачем тебе Арманьяк? Там будет то же самое. Война... Возможно, даже гражданская.
Понимаешь... если человек выглядит как Арманьяк, чувствует себя как Арманьяк и действует как Арманьяк, то это значит, что он этот Арманьяк и есть. Поэтому мне и нужна страна Арманьяк... Потому что у каждого человека должна быть родина. Вот так-то, Франсуа Гастоныч. За восемь лет здесь во мне ни черта русского не осталось. Гасконец я! Разве что не такой хвастун, как остальные. Ты вот тут всего три месяца, а себя уже баском ощутил. Песни на эускара поешь. Батасуну создаешь. К Ваньке номер три в Москву ты почему-то не побежал. Тут остался. Невозвращенец...
Да... Кстати, о Ваньке, — бастард сам напросился с русской темой, — ты на тот год к нему великим послом поедешь с моими вассальными мурманами. От Наварры. Пора торговлю с Востоком налаживать с севера, раз с юга ее турки перекрыли.
Вот тут морду бастарда стоило сфотографировать. И потом рассматривать эту фотку, когда приступ сплина навалится, чтобы оттягивало.
Так там же, сир, итальянцев — как собак нерезаных. В Москве, я имею в виду — сегодняшней, торговлю заморскую они всю держат, если я не ошибаюсь?
Держали... До того как османы у генуэзцев все колонии на Черном море отобрали и проливы перекрыли пять лет назад. Так что остался у русских только один заморский партнер — Ганза. А что это за партнер — тебе рассказывать, думаю, не нужно. Сам насмотрелся.
Бастард согласно кивнул, выразительно зыркнув. Ну точно... не мог он там — на северах, с ганзейцами не схлестнуться.
Франсуа Гастоныч, ты имеешь в виду плыть мне туда северным путем вокруг Скандинавии? Как англичане при Ваньке Грозном? — только и спросил он.
Именно, — подтвердил я. — И не только плыть. И не только торговать. А установить нашу монополию на торговлю с Русским Севером. Вот поэтому поедешь послом к Ивану Великому и Зое Палеолог. На нее особое внимание — она в Италии долго жила и наши европейские порядки хорошо знает. И помни, что главное — не пустить туда «наглосаксов».
Да сейчас им не до того, — возразил мне бастард.
Это сейчас, а как кончится Война роз, то сразу они начнут искать новые рынки.
Корабли нужны будут особые, — задумался бастард, — там же во льдах плавать...
Ну скажешь тоже, Жан Жаныч... Я же тебя не на Грумант посылаю и не на Новую Землю. По пути только Белое море замерзает. А зиму ты в Москве проведешь. За это время тебе там холмогорцы корапь какой хошь построят. А мурманы, пока ты в Кремле прохлаждаться будешь, обратно вернутся и с новой партией товара следующей весной будут там, где потом будет стоять Архангельск. Если повезет, так две ходки успеют сделать. Твое первое дело — маркетинг. А компанию по торговле с Русью я тут сам за это время создам, — и усмехнулся: — Товарищество на вере.
А что, кроме меня, туда так уж и послать некого? — Бастарду что-то не шибко хотелось уезжать из Гаскони далеко и надолго.
Можно и кого другого послать... — согласился я, — но не нужно. Нет в тебе католической спеси к схизматикам. К тому же ты нынешний средневековый русский язык знаешь, хотя бы понимаешь его лучше, чем современный нам украинский. А они про то не знают. Приставят к тебе толмача из Посольской избы. А ты в два уха слушай... и на ус мотай. Московиты они такие... хитрые.
