Дать ему достойное сопровождение до наших границ. Он теперь и мой посол к Луи. Его задача — освободить наших людей, что в Плесси-ле-Туре, в обмен на остальное посольство, которое сидит у нас в башне. Пусть сопровождение возглавит барон де Труавиль. Позовете его ко мне, я сам поставлю ему задачу.
Также отдал ему распоряжение о слугах пленников. Особо обратил внимание, чтобы все вещи и деньги пленников и их слуг, кроме оружия и доспехов, остались в неприкосновенности. Не хватало только, чтобы меня еще обвинили в крысятничестве... Коней их содержать, как положено в замковых конюшнях. Нормально кормить и вовремя выгуливать, чтобы не застоялись.
Эрасуну сменил отец Жозеф с привычным уже требованием отбывания мной епитимьи.
Оттарабанив положенные молитвы, я его спросил:
Святой отец, есть ли в ближайшей округе хороший умный инквизитор?
Выявились еретики, сир? — Священник встал в охотничью стойку.
Пока нет, но... мне нужен опытный человек, умеющий устанавливать истину в допросах без применения палаческих пыток. Обвиняемые — нобили, и преступление — светское... пока. Но раскрыть его надо быстро и доказательно. Желательно с полным признанием обвиняемого. Или с достаточными уликами обвинения для суда равных.
Вот так вот... Хотели инквизитора из своего ордена — так постарайтесь для меня заранее, а то ведь, как говорили в двадцать первом веке — оказанная услуга уже ничего не стоит.
В чем состоит это преступление, сир?
В покушении на жизнь священной особы монарха.
Капеллан с полминуты думал, а я его не торопил. Наконец он ответил:
Я найду вам такого инквизитора, но вы, сир, берете на свою душу тяжкий грех.
Мой грех — мои молитвы, падре. На моих плечах вся наша земля и весь наш народ. Так что грехом больше, грехом меньше...
Потом приперся Труавиль за охранными грамотами для де Сада. Своих войск я ему не дал, но разрешил призвать свои вассальные копья для этой миссии в счет их обязательной бесплатной службы мне. А также тех молодых придворных, каких он сочтет годными. А я лишний раз посмотрю на тех, кто ему годен.
В конце он все же пожаловался:
Сир, моя честь уязвлена. Все эти проверки... Неужели недостаточно моего честного слова кабальеро?
Ну на такой наезд у меня давно уже лежит домашняя заготовка.
Если бы проверяли только вас, барон, то, возможно, ваши претензии и имели бы свои резоны. Но проверяют всё и всех. Я просто хочу знать, где у меня что лежит и сколько. Чтобы начать свое правление с чистого листа. К вам же у меня доверие полное, иначе я бы не стал возлагать на вас столь ответственную и почетную миссию — охрану посла, который должен добраться до земель руа Луи в целости и невредимости. Чтобы ни один волос не упал с его головы.
Затем заявилась маман. Как и ожидалось — с претензиями. Видно, инвентаризация добралась и до ее покоев.
К чему все эти мелочные придирки, которые творят твои люди, сын? Весь двор в расстройстве, — обрушила она на меня поток обвинений. — Не с того надо начинать царствование, чтобы восстанавливать против себя придворных. У нас и так врагов хватает.
Маман, присядьте. — Я самолично галантно придвинул ей кресло.
Потом позвонил в золотой колокольчик. Почти такой же, как у бретонского дюка.
Появившемуся Сезару приказал принести матери сидра, а мне кофе.
Только пусть его сварят амхарцы! — крикнул оруженосцу вдогонку.
Вот так вот, без допинга уже и не жизнь...
Зачем все это? — продолжила маман наезд. — К чему это крохоборство, недостойное кабальеро? Зачем переписывать в доме каждую безделушку?
Хотя бы затем, маман, чтобы ты наконец-то узнала, во сколько НАМ обходится твой молодой любовник.
Не смей так говорить. Тараскон искренне любит меня! — взвизгнула дама Мадлен.
Ах вот мы как... тяжелый случай. Но жалеть я эту женщину не буду. Она же меня не пожалела. До сих пор шрам на затылке от того свинцового шара.
Фавориты, маман, делятся на два сорта. Первый — это те, кто сами воруют. Другой сорт — это те, которые деньги, драгоценности и прочие блага выклянчивают. Других не бывает. Вот и посмотрим на твоего Тараскона: к какой когорте фаворитов он принадлежит. Если к первой, то его ждет плаха. Если ко второй, то пусть и дальше живет, но только клянчить он будет у тебя только то, что тебе достается с французского апанажа. Про казну забудь. У меня вскоре предвидится слишком много трат, и твои любовники в бюджет не вписываются.
Как ты стал жесток, сын... — простонала гордая дама Мадлен.
А что вы хотели, маман, от ребенка, выросшего без материнской ласки, — кинул я ей обвинение своего тела.
Но дама Мадлен не зря Дочь Франции — к политике переходит с боевого разворота от попранных женских чувств мгновенно, как классный истребитель. При этом лихо проигнорировав детские обиды монарха.
Зачем в твоей свите бастард Арманьяк?
Хотя бы затем, что он опытный капитан. «Золотое руно» он выслужил не на паркете Бургундского Отеля, а на поле брани с кантонцами. А кайзер так впечатлился его боевыми действиями против него, что сделал его кавалером «Дракона». Покажи мне еще такого полководца, которого бы ценили не только друзья, но и враги.
