Тем солнечным утром я направился в центр Лондона, и чувство волнительного возбуждения перевешивало чувство вины. Я обожал своих детей, и совместно проведенное воскресенье сулило много чего: веселье, хлопоты, усталость, чувство удовлетворения. И тем не менее – что теперь мне кажется совершенно неправильным, во что мне сейчас верится с трудом – все эти радости ни в какое сравнение не шли с перспективой пораскинуть мозгами на интересном вскрытии.
Хотя я уже и работал судмедэкспертом несколько лет, каждое мое новое дело по-прежнему невероятно меня будоражило. Романтика, которую внушила мне в детстве книга Кейта Симпсона, все еще никуда не подевалась. Пускай у других сердце уходит в пятки при приближении к Вестминстерскому моргу: мое сердцебиение учащалось, когда я начинал думать о новом деле, о связанной с ним истории, о загадках, которые таило в себе ожидающее меня тело. И все это несмотря на то, что я знал: велика вероятность, что в воскресенье утром я буду снова иметь дело с последствиями очередной пьяной субботней стычки у бара.
Вестминстерский морг скрывается за коронерским судом на Хорсферри-роуд в центре Лондона, однако это не самое знаменитое здание в этом районе. На самом деле туристы, направляющиеся в сторону галереи Тейт, редко когда обращают внимание на прекрасный старый дом из красного кирпича и уж точно не догадываются о расположенном за ним морге. Как и все остальные связанные со смертью учреждения, оно достаточно неприметное, чтобы не напоминать о неизбежном конце тем, кто этого не хочет.
В этом морге не так давно был проведен капитальный ремонт, и теперь он был самым современным в стране. Главный вход был застеклен, лампы ярко светили, все кабинеты были новенькие и аккуратные, а комнаты для скорбящих родственников окрашены в пастельные тона. Тем не менее, несмотря на все это стекло и новизну, поездка сюда в выходной день знаменовала переход от семейной жизни к мрачному миру, в котором, несмотря на дружелюбный персонал и приятную обстановку, все крутилось вокруг смерти.
МОЕ СЕРДЦЕБИЕНИЕ УЧАЩАЛОСЬ, КОГДА Я НАЧИНАЛ ДУМАТЬ О НОВОМ ДЕЛЕ, О СВЯЗАННОЙ С НИМ ИСТОРИИ, О ЗАГАДКАХ, КОТОРЫЕ ТАИЛО В СЕБЕ ОЖИДАЮЩЕЕ МЕНЯ ТЕЛО.
Запах морга, этот знакомый парфюм смерти, ударил в нос, и я поприветствовал небольшую группу ожидавших меня людей: работник морга, криминалист, молодой полицейский и два детектива. Еще был полицейский фотограф, чьи дежурства, казалось, частенько совпадали с моими, так что виделись мы далеко не первый раз.
Закипел чайник, и мы направились в крошечную комнату отдыха персонала. Она пустовала. Детектив-инспектор Фокс заговорил первым.
– Итак, усопший – молодой парень. Субботний вечер, много выпил, немного травки…
Значит, это все-таки было обычное воскресное дело. Мое сердце оборвалось. Лучше бы я остался дома с детьми.
– Немного повздорил…
Это я слышу тоже не в первый раз. Нож, бутылка, кулаки?
– Со своей девушкой, и…
Она зарезала его ножом, как пить дать. Детектив замялся.
– В общем, она его задушила.
Я недоумевающе на него уставился. Такого поворота я не ожидал. Женщина, задушившая кого-то насмерть, – это невероятная редкость, такого практически не бывает. Оглядываясь назад на годы своей карьеры теперь, десятки тысяч вскрытий спустя, могу сказать, что больше с подобными делами я не сталкивался.
– Она призналась? – спросил я.
– Пришла в полицию посреди ночи в крови, царапинах, блузка порвана, вся в слезах. Мы вызвали «Скорую». Она сказала, что сцепилась со своим парнем, и она, возможно, серьезно его ранила.
– Сколько к тому моменту прошло времени?
– Видимо, считаные минуты. Мы поспешили туда, пульса не было, сделали все, что могли. Приехала «Скорая», но без толку. Когда мы сказали ей, что он мертв, она… в общем, это было ужасно.
Он выглядел расстроенным. Было очевидно, что он давно в полиции, и я задумался, почему это дело так его затронуло.
– Я несколько часов допрашивал ее, и она все придерживалась своей версии. Самооборона. И… ну… она милая юная девушка.
Его коллега согласился.
– Да, ее зовут Тереза Лазенби. Приятное личико. Все время в слезах.
Детектив-инспектор кивнул.
– Кажется, хорошая девушка. Не верится, что она могла… но он пытался ее убить, и ей пришлось спасать свою собственную шкуру.
Мне хорошо знакомо, как живые посылают нам сигналы, призванные тронуть наши сердца. Я по себе знаю, как легко можно им поддаться. Переживания этой девушки явно воздействовали на детективов, и, несмотря на признание в ужасном преступлении, они явно ей сочувствовали. Я почувствовал облегчение от мысли о том, что трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.
ТРУПЫ НИКАК НЕ СПОСОБНЫ ПОВЛИЯТЬ НА НАШИ ЭМОЦИИ. ОНИ МОГУТ ЛИШЬ ПОВЕДАТЬ ПРАВДУ БЕЗ ПРИКРАС.
