Но в тот день за всей этой показной красотой я заметил заинтересованность во взгляде и желание понять. Она ничего не говорила больше, только расположилась рядом, полулёжа на шезлонге, поправила красное удлинённое платье. Собачка запрыгнула к ней и уселась, уставившись на меня своими чёрными глазками.
– Это так всегда? – без предисловий просто спросил я.
Шпиц по кличке Зайка высунул язычок, облизнулся и тявкнул. В бассейне работал фильтр, создавая звук прибоя. Но в остальном вокруг стояла тишина.
– Что «это»?
Марина сделала глоток вина из бокала, который я не сразу у неё заметил.
– Ну, любовь и всё такое… – неопределённо пояснил я.
Она поставила бокал на траву и погладила шпица.
– А конкретнее?
– Сходить с ума, переживать, биться головой об стену, пытаться понять другого человека… Вся эта фигня.
Она свела брови к переносице, рассматривая меня, потом с улыбкой потянулась за бокалом.
– Отчасти да. Если любишь, оправдываешь всё. Пытаешься понять, встать на сторону другого.
Я вытащил руки из карманов и сложил их на груди.
– М-м-м…
– Так делают те, кто хочет построить отношения. Другие просто бегут – всё равно куда. Меняют партнёров, город, жизнь…
Я немного помолчал, рассматривая, как солнце, скрываясь за деревьями, окрашивает в розовые оттенки небо и всё вокруг неминуемо начинает погружаться в сумерки.
– Это сложно? – выходя из оцепенения, спросил я.
– Что?
Кажется, Марина тоже блуждала в каких-то своих мыслях, и, если бы меня не так сильно интересовали свои проблемы, я бы, наверное, спросил, что беспокоит её.
– Думать ещё и за другого.
– Сложно, но без этих сложностей трудно понять, для чего вообще живёшь.
Я повернулся к мачехе и ещё раз посмотрел на неё, понимая, что она была намного глубже, чем хотела казаться. Что за фасадом глупенькой жены бизнесмена скрывалась другая, незнакомая мне женщина.
– Оказывается, ты ничего. Соображаешь, – хмыкнул я.
– Да?
Она улыбнулась той глуповатой улыбкой, которую обычно использовала при гостях отца. И я окончательно убедился, что не знаю её совсем.
– Я думал раньше, что отец просто женился на красивой дуре для развлечения.
– А… Спасибо за комплимент. Но, скорее всего, так и было. Женщина с мозгами ему не нужна.
– Думаешь, он тебя не любит?
Уголки её губ дрогнули и опустились вниз, она согнала собачонку и села на край шезлонга, спустив ноги на траву и пытаясь что-то рассмотреть во мне.
– Думаю, что нет. Он всё ещё любит твою мать и всегда будет её любить.
Она вскочила и пошла прочь. Я тоже встал и догнал её.
– Подожди.
Мы остановились возле огромного дуба, который рос здесь ещё до нас. Маленьким я забирался в домик, устроенный на ветках, – мне его построил отец. Там же я рассказал Вике про Машу.
Мысли мои метались от одного к другому, но сейчас я смотрел на женщину напротив и понимал, что вёл себя слишком эгоистично, не замечая того, что не только мне может быть плохо.
– Слушай, мы никогда не говорили, и вообще…
Она согласно кивнула и склонила набок голову, готовая слушать.
– Он тебя любит. Сама подумай, у вас дочь, вы часто отдыхаете вместе, он таскается с тобой на все эти презентации, всегда смеётся над твоими шутками, даже если они просто до крайности тупые.
Она закатила глаза при этих словах. Но я говорил искренне.
– Он никогда этого не говорит, – развела руками она. – Хотя…
Чувствовалось, что ей хотелось сказать что-то ещё, открыться мне, но она лишь сложила руки на груди и отвернулась.
– Я думал, ты умная.
– Значит, нет, – обиделась она и хотела обойти меня, но я её задержал.
– Слушай, для такого мужчины, как отец, слова ничего не значат. Он постоянно говорит это всем. Партнёрам, подчинённым, даже мне. Я слышал, как он говорит это мелкой. Делай дело, слова – это всего лишь слова.
Ей нечего было возразить, потому что я произнёс любимую фразу отца.
– Не называй Лину мелкой.
Это всё, что она мне ответила.
– Просто он боится признаться тебе, а тем более себе в этом. Однажды ему уже было больно, поэтому… поэтому он…
И тут я остановился. Меня осенило. Поэтому он… Я ухватился за эту мысль, но не мог поверить, что всё может быть так просто… Вика тоже боялась. Боялась всего этого, боялась того, что чувствовала, что открылась, что поверила и обманулась.
Вспомнился её взгляд в домике, её просьба ничего не рассказывать. Её поцелуй. А ещё то, как до этого на всех свиданиях она болтала всякую ерунду, пытаясь выставить себя такой плохой, – наверное, чтобы я отстал от неё. Но тогда я думал только, что она открывается мне, рассказывает то, чего никому не говорила.
– Что «поэтому»?
– А?
Я забыл, что хотел сказать, мысли бежали впереди меня. Решение пришло неожиданно, но своевременно. Воображение уже рисовало картинки того, что скажу и сделаю. Как она посмотрит на меня, что ответит. Почему-то я верил, что всё получится именно так.
Поэтому, обняв Марину, сказал:
– Спасибо.
И уже хотел убежать, собираясь действовать. Но задержался, чтобы ещё раз повторить:
– Он тебя точно любит.
Я подмигнул ей и побежал в дом, планируя то, что собирался сделать, чтобы ещё раз попытаться вернуть Вику.