Принесли заказы, пока мы обсуждали что-то нейтральное, касающееся университета. Кирилл пытался быть внимательным и постоянно что-то подавал или подливал. В сторону Никиты я старалась не смотреть, чтобы не мешать им. Да и чувство ревности заполняло меня настолько, что я боялась не оставить живого места от Полины, которая, собственно, ни в чём не виновата. И всё же исподтишка я косилась на Никиту, замечая, как небрежно он отвечает своему другу, как напряжены его плечи и серьёзен взгляд, как сходятся его брови, образуя отчётливую английскую «V».
Принесли креветки, Кир постарался освободить место на столе, спросив, удобно ли мне.
– Всё хорошо, – заверила я. – Не волнуйся.
И тут случилось то, что явно должно было произойти. Или я просто ждала чего-то такого, что точно бы разрушило нашу мнимую идиллию совместного свидания.
– Не против? – вдруг спросил Никита, уже держа в руке одну из креветок в золотистой корочке.
– Против, – вдруг ответила я.
Воцарилось молчание, которое нарушил Кирилл:
– Да ладно. Пусть попробует. Можно ещё заказать.
– Никита… – я хотела сказать, что ему нельзя, но замолчала.
– Что? – он приподнял бровь, откусывая с хрустом кусочек сочной темпуры.
Я сжала в руке салфетку, сдерживая вдруг подступившие слёзы и панику.
Вокруг, за другими столиками, веселились компании ребят и вели уютные беседы, на лицах то тут, то там мелькали улыбки и искорки заинтересованности. Приятное общество каждому дарило тепло и радость. Мне же наша встреча не сулила ничего хорошего.
Никита доедал креветку. Я схватилась за рюкзачок.
– Очень вкусно, – проговорил он, наигранно улыбаясь и беря ещё одну.
Я вскочила с кресла, на ходу расстёгивая молнию и запуская руку в нутро рюкзака. К сожалению, воспоминание о том, что приключилось однажды с нами, меня никогда не покидало. Наверное, именно в тот день я поняла, что заигралась и что Астахов при других обстоятельствах мог бы стать для меня кем-то более важным.
– Ты…
Я достала то, что искала. Почему-то упаковка так и осталась у меня. Я не убирала и таскала её с собой как напоминание или из глупости, как однажды заметил Кравцов.
– Что происходит? – наконец отмерла Полина.
Всё это время я не видела, что они делали, но чувствовала их напряжение.
Я бросила упаковку с таблетками на стол, попав в какой-то соус.
– Пей немедленно, – зло бросила я. – Придурок…
– Я что-то ничего не понимаю… – обратился Кир к Никите.
Больше мне не хотелось оставаться здесь, я схватила пальто, шарф и побежала к выходу. По щекам уже струились дорожки слёз, которых я так и не смогла сдержать.
– У вас всё хоро… – послышалось за спиной, когда я оказалась около двери.
– Хуже некуда, – буркнула я и выскочила на воздух, в ноябрьскую ветреную погоду. Перчаткой стёрла слёзы и зашагала вдоль улицы в сторону остановки, ругая себя за несдержанность.
– Вика! – услышала я вскоре. Кто-то подбежал и позвал ещё раз: – Вика!
Я остановилась и медленно повернулась к Полине. Мы смотрели друг на друга молча, не зная, с чего начать.
– Вы знакомы? – наконец проговорила она, обхватывая себя за плечи.
– Да.
Ветер хлестнул её в лицо, разметав волосы в стороны, у меня же, наоборот, пряди липли к щекам.
– И… давно?
– Давно.
«И очень близко», – хотелось добавить мне, но я промолчала. Это было и так понятно.
– Ему надо выпить эти таблетки, иначе задохнётся.
– Он выпил.
За её спиной, на крыльце кафе, появился Никита в одной рубашке.
– Хорошо, – ответила я и повернулась, чтобы уйти.
– Почему ты не сказала? – задала она самый важный вопрос.
– Спроси у него, – ответила я и пошла прочь.
Возможно, именно тогда мне наконец захотелось вспомнить всё до конца. Вспомнить и решиться на встречу, чтобы открыть тайну появления Виты в жизни Никиты. И чтобы никого больше не мучить.
Разве в семнадцать можно точно знать, чего ты хочешь? Даже моя сестра в свои почти тридцать не знает, кого и чего хочет, а я тем более.
Мне казалось, что я хочу Макса, но после того, как всё произошло и он рассказал об этом сестре, стало противно. Он объяснял ей, что всё это для него ничего не значит, а я от его слов ощущала отвращение к себе и тому, как поступаю с другими людьми. Разобраться во всём сложно.
Можно ли любить того, кого стоит ненавидеть? Или жалеть того, кого совсем не знаешь? И получится ли всё изменить? Кому-то целой жизни не хватает, чтобы ответить на эти вопросы. А мне нужно сделать выбор здесь и сейчас.
Кому верить, если вокруг тебя кружатся два самых популярных в школе мальчика? Как понять, кто из них говорит правду, уверяя, что это не игра и ты действительно нравишься?
Дашка советовала сходить на свидание и поболтать с ними, узнать получше, а ещё – с каждым поцеловаться.
«Если будут искры-фейерверки, то это тот самый», – заверила она.
Здорово, что у подруги всегда всё было просто, без моих метаний, проб и ошибок. Пойти и проверить, твоё ли это. Но я всегда нахожу миллион причин против. Такой уж я человек – люблю копаться там, где не надо.