Множество вопросов пытались вырваться и прозвучать вслух, но я останавливала себя, давая право высказаться незнакомке.
– Слушай, я не могу всё рассказать. Я дала слово.
«Ещё одна», – подумала я. Все они давали слово кому-то, только хотелось бы знать, кто именно просил их молчать.
У меня вспотели ладони, но я не могла отвлечься и протереть их о край юбки, да и девочка вцепилась в моё предплечье, пытаясь что-то втолковать. Её маленькие тёмные глаза искали понимания в моём лице.
– Почему она это сделала? – неожиданно выпалила я.
– Не могла жить с чувствами, которые должна была скрывать.
– Никита? Они были влюблены?
– Нет. Он друг и сильное плечо.
– Тогда кто же?
Этот блиц длился не так долго, но мы понимали друг друга с полуслова. Возможно, я наконец получала то, что хотела, после стольких бесполезных попыток. Девочка немного расслабилась, отпустила мою руку, но смотрела пристально, не мигая. Её глаза затягивали в темноту, но она не пугала.
– Она не хотела, чтобы кто-то знал об этом. И не хотела бы, чтобы кто-то ворошил прошлое и вскрывал чужие тайны.
– Поэтому никто не знает, что случилось? – Я перешла в наступление, чтобы успеть выспросить как можно больше.
– Её родители сделали всё, чтобы многое скрыть.
– А Никита?
– Он знает. И Репин тоже.
– Но…
Мне хотелось сказать так много всего! Сказать, что не надо молчать, что все должны узнать правду, какой бы она ни была, что мы должны защитить остальных. Но я не успела: за стеклом «аквариума» появилась моя сестра.
– Не надо ничего вспоминать, не надо копаться в истине, – незнакомка пыталась говорить быстрее, потому что тоже видела мою сестру, которая нахмурилась, заметив нас.
– Но это заставило бы ребят больше не поступать так с девочками, – успела сказать я, когда девушка встала, собираясь покинуть комнату.
Она обернулась к двери, пытаясь ещё что-то сказать:
– Это принесёт больше проблем.
Она пятилась к выходу, не отпуская моего взгляда, но торопилась, чтобы не столкнуться с Настей.
– Подожди… а ты кто? – задала я последний вопрос.
– Я Сатэ, близкая подруга Маши. И от её имени прошу: забудь всё.
Я резко вскочила с диванчика, мне хотелось сказать или спросить её о многом, но в этот момент вошла сестра и столкнулась с девочкой. Она возмущённо прикрикнула на нас:
– Урок давно идёт, а вы что здесь забыли?
– Мы… просто говорили.
– Быстро на урок, Вика. Или ты хочешь за два месяца до окончания школы вылететь из неё?
Сестра ругалась, словно давно искала повод, чтобы на меня накричать. И я понимала, что за этим что-то скрывается. Возможно, ответы на вопросы, которые я не успела задать. А может, просто желание защитить меня.
Машина притормозила возле одной из многоэтажек элитного жилого комплекса. Такие обычно строились у набережных, чтобы у всех этих мажоров был свой парк и зона для отдыха отдельно от тех, кто ниже рангом. Я могла только открывать рот, озираясь от удивления по сторонам, молча запрокидывать голову, чтобы рассмотреть облака, в которых прятались верхушки домов, и, спотыкаясь, не отставать от Андрея.
– Ты здесь уже был?
– Да, пару раз, – ответил друг. – В первый раз тоже искал свою челюсть под ногами.
Он хохотнул, и мне стало спокойнее. А ещё успокаивало то, что я увижу Никиту, и здесь мы сможем побыть наедине хоть какое-то время.
Оказалось, что выдуманный нами с Кравцовым план с раскованной соблазнительницей а-ля «опасная домохозяйка» провалился практически сразу. Как можно соблазнить парня, если ему не разрешают к тебе приближаться? Никак!
И всё же записочки и сообщения на новый номер, который мне украдкой затолкал в рюкзак Томсон, помогли нам с Никитой сблизиться. И мне было страшно от того, насколько иногда мы предугадывали мысли и желания друг друга. Я думала о том, как правы все эти книги, описывающие невозможные чувства и отношения, когда каждая минута с человеком, который тебе нравится, превращается в жажду.
Нравился ли мне Никита? Да, конечно. Пытаться отрицать это даже не стоило. Вот только…
Я не успела додумать: Андрей взял меня за руку, и мы вошли в освещённый вестибюль. Консьерж спросил, в какую мы квартиру, связался с кем-то и указал на лифт.
Безжизненная сталь обшивки внутри лифта холодила руки, пока я держалась за поручень. Мы с Андреем стояли друг против друга, поднимаясь на тридцатый этаж. Андрей смотрел по сторонам, но иногда я ловила его взгляд на себе.
– Платье? – наконец спросил он, приподняв бровь.
Да, платье, белые кеды и лёгкая парка с капюшоном. Мне тупо хотелось быть красивой.
– Да, – как бы извиняясь, ответила я.
Андрей лишь усмехнулся, взгляд его проследовал от моих глаз к ногам, и приятель покачал головой.
Меня он смутил, казалось, что творю что-то запрещённое.
– Этого я и боялся.
– Чего? – насторожилась я.
– Ты влюбилась, Гончарова, – буркнул он, рассматривая что-то на мысках кроссовок.
– Нет, – неуверенно ответила я. Кажется, саму себя хотелось в этом убедить, поэтому снова уверенно произнесла: – Нет.