Но как бы они ни сверлили и умоляли меня, решение отменять я не собиралась. С Матвеем мы встретились в центре города в один из мартовских выходных. Зима никак не собиралась уступать весне, и город засыпало большими ватными снежинками. Конечно, они собирались на асфальте грязной жижей, но это не отменило нашего решения прогуляться по центру.
Разговор особо не клеился, но мы продолжали идти куда-то вперёд, обсуждая погоду, преподов, предстоящие экзамены, поступление и премьеры фильмов. Именно разговор о старых чёрно-белых картинах привёл нас в один из винтажных кинотеатров, о котором я даже не знала. Мы перешли Яузу и оказались на Котельнической набережной. В кинотеатре было тепло и пахло кофе, так что мы двинулись на запах оптимизма.
Но и здесь, устроившись за столиком с чашкой горячего напитка, мы с Матвеем болтали обо всём и ни о чём. Хотя я думала, что парень будет таким же напористым, как и в прошлый раз, но он сохранял относительное спокойствие и не клоунадничал. И говорили мы на отвлечённые темы: о Мэрилин Монро28, на фильм с которой собирались пойти; о серьёзных антиутопиях, Оруэлле и Бёрджессе29; о влиянии социальных сетей на жизнь подростков.
Оказалось, что Репин не такой тупой, каким всё время хотел казаться, может быть, поэтому разговор о том самом он завёл только в темноте зала, когда на экране появились первые кадры.
Я почувствовала, как он придвинулся ближе и нагнулся ко мне. Поток воздуха, когда он начал говорить, коснулся волос и уха.
– Машка была особенной. Ты же про неё хотела узнать?
– Да, но…
Но он не слушал меня, продолжая рассказывать. Краем глаза я видела, что Матвей смотрит на экран, но взгляд его не следил за картинкой, а смотрел сквозь, казалось, что он ушёл в себя, вспоминая прошлый год.
– Знаешь, я не очень понимаю всю эту сентиментальность. Просто если люди нравятся друг другу и им весело проводить время вместе, это… ок.
Он потёр лоб и посмотрел на меня. В темноте зала наши взгляды встретились, и в его глазах я заметила боль и отчаяние.
– Смотри фильм, он хорош, – ухмыльнулся Матвей.
Я отвернулась, понимая, что вот так он чувствует себя в безопасности больше, чем когда я могу рассмотреть эмоции, предназначенные не всем.
– В её взгляде я видел себя другим, даже нравился себе таким… каким она меня видела. Смешно, но я чувствовал себя нормальным, хорошим парнем. Не подонком и клоуном местным. Она говорила то, что я хотел услышать, смотрела так, как хотелось, чтобы на меня смотрели. Мне кажется, я даже полюбил себя такого, каким был в её глазах.
Я глубоко вдохнула и выдохнула, по спине пробежал холодок. Может, я совсем не этого ожидала? Или я ожидала такого рассказа от Никиты?
– И влюбился в неё.
Его голос надломился, он шмыгнул носом, но тут же закашлялся. Я сделала вид, что ничего не заметила, и постаралась сфокусироваться на картинке на экране. Но не могла. Рядом сидел человек, который выворачивал душу, а я вдруг подумала, что не хочу этого.
И ещё вдруг Маша стала не какой-то эфемерной девочкой, которая присутствовала в наших разговорах и моих мыслях. Я вдруг сейчас очень остро ощутила, что она была реальным человеком.
Мне стало жутко, будто я почувствовала её взгляд и руку на своей руке. И я посмотрела на свою руку на подлокотнике, а потом на место рядом. Но слева от меня никто не сидел, хотя ощущения оставались реальными.
– Мне всё это не стоит поднимать. Но я хочу рассказать, потому что…
Он выругался, пока я всё ещё смотрела на пустующее кресло слева.
– Надоело всё скрывать. Конечно, скрывать тут нечего. Но… знаешь… Не всем можно доверять. Некоторые люди – неплохие актёры.
Я повернулась к нему, пытаясь понять, о чём говорит Матвей.
– Да-да, – усмехнулся Репин. – Никитос отлично играет, когда это надо. И не только на гитаре.
Пришлось промолчать в ответ, хотя возразить очень хотелось.
– Хочешь пруфы? Я знаю, что он говорит. «Это не моя тайна. Не могу рассказать».
Матвей усмехнулся, потирая ладонью колено.
– Это так, но это и его тайна тоже. Он помогал всё скрывать.
– Что? – хрипло вырвалось у меня, словно я не владела голосом.
– С Машей всё было непросто. Ты, наверное, уже слышала про игру «завлеки и переспи». Развлекуха классная у нас была на протяжении пары лет. Где-то в начале десятого класса старшаки нас позвали присоединиться. Все не против были.
Он немного помолчал.
– Ну как «не против». Первые девочки слёзы лили, писали записочки, думали, что у нас любовь до гроба. А потом уже многие с начала года просили, чтобы выбрали их. Мы чувствовали себя королями, хотя ещё не учились в одиннадцатом.
Я скривилась, неприятно было слушать о том, что девушки для этих парней были всего лишь игрушками, средством развлечения от скуки.
– Машка подошла к нам сама. Сказала, что ей птичка принесла слухи о том, что она следующая. Что выбрали её, потому что она не хочет привлекать к себе внимания и никогда не была замечена с мальчиками. Она ведь сама согласилась, практически как ты. Сказала, по приколу ей.