Тем временем на трель гнома, по всему лесу ответили настоящие птицы, наполнив всю округу мелодичным и звонким щебетом. Это успокоило штурмовика, он поднялся с земли, оглядывая округу и прислушиваясь к птицам. В это мгновение держа его фигуру на прицеле, я потянул за спусковой крючок и выстрелил. А потом ещё раз и ещё, пока полностью не опустошил магазин.
Когда чистота мысли вернулась ко мне, я обнаружил себя бессмысленно дергающим спусковой крючок, в опустевшем автомате. Противник получивший в своё тело все пули из магазина, валялся неподвижно на траве, шансов выжить после такого у него не было. Гном благоразумно не показывался, ожидая пока безумие меня отпустит.
Первым делом я сменил опустевший магазин на полный, ругая себя за такое, по-дурацки расточительное использование боеприпасов и вышел на поляну, прокричав:
– Можешь выходить, я уже в порядке.
Меньше чем через минуту, с другой стороны леса появился мой подопечный и направился в мою сторону. Я же пошел к поверженному мною противнику, с мыслями, что ещё необходимо добить раненого, который лежал неподалёку и от страха, даже перестал постанывать от боли.
Подойдя к телу убитого мною штурмовика, я увидел, как из множественных оставленных мною пулевых отверстий, из его тела на землю сочиться ярко-алая кровь. Смешиваясь с острым и горьким запахом сгоревшего пороха, она добавляла практически ощутимый на языке металлический привкус.
От кровавого зрелища и такого безумного коктейля запахов, меня немного замутило.
Вот видишь я ещё не совсем очерствел! Мысленно проговорил я своему внутреннему голосу, который сейчас благоразумно затаившись, молчал и не выёб..ся.
Рядом с истекающим кровью, изрешечённым свинцовыми пулями, ещё теплым трупом, лежал беспомощно тараща от ужаса глаза раненый штурмовик. Его успели избавить от брони и перевязать раны бинтами, которые в некоторых местах потемнели от крови.
Если его срочно не эвакуировать и не проведут операцию, он долго не задержится на этом свете. Глядя на него говорил я сам себе, оправдывая тем самым нежелание убивать неподвижного беспомощного человека, несмотря на то, что это был враг, который при возможности убил бы меня, без тени сомнений.
Нелепую ситуацию быстро разрулили подошедший гном. Он как-то по-будничному, вынул у убитого мною штурмовика из ножен закреплённых на груди, большой черный нож, устрашающего вида. Покачав его на раскрытой ладони, он удовлетворённо хмыкнул и присел на одно колено, рядом с раненым. Штурмовик что-то попытался сказать, смотря широко раскрытыми от ужаса глазами на гнома.
Но его слова невозможно было разобрать, а гном не стремился наладить диалог с раненым. Перехватив рукоять ножа обратным хватом, он коротким, быстрым движением вогнал его черное, матовое лезвие прямо в сердце содату и немного провернув, его резко выдернул. Из раны пульсируя, тут же начала течь кровь, а взгляд штурмовика начал тускнеть, теряя осмысленность. Словно гном вместе с лезвием ножа вынул и его душу, оставил на земле лишь оболочку, у которой были как у игрушечной куклы неживые глаза.
От такого хладнокровного добивания раненого, мне стало еще хуже, что не ускользнуло от внимательного взгляда моего спутника.
Вытерев лезвие ножа от крови, об рукав убитого им солдата, он снял с груди другого, пластиковые ножны и закрепил их у себя на бедре. После чего вновь покачал нож на ладони, с любовью глядя не него, словно спустя долги годы поисков, наконец нашел девушку своей мечты, гном восхищенно произнёс:
– Этот нож словно выкован под мою руку богами. Удобный, ухватистый, идеальный баланс! Такой грех не затрофеить!
Воздав хвалебную оду черному и страшному ножу, глядя на который не возникало сомнения, что он создан для убийства, гном спрятал его в ножны, тщательно проверив фиксацию. Убедившись, что нож крепко сидит в ножнах, он довольно улыбнулся и переведя взгляд на меня сказал:
– Ты так и будешь стоять тут весь зеленый, в надежде что вернувшиеся на звуки выстрелов преследователи примут тебя за елку?
Слова хладнокровного гнома, окончательно вернули меня в реальность.
Чёрт побери, я стою тут как истукан теряя драгоценные минуты форы, которых и так не слишком много! Но прежде чей продолжить бег на перегонки со смертью, я должен слетать одно дело, иначе я себе этого никогда не прощу. Взглянув в глаза Николая, который выжидательное смотрел на меня, я ответил:
– Сейчас, только быстро попрощаюсь с Егором и уходим.
Гном молча кивнул, и я направился к мертвому парню, в смерти которого я чествовал себя виноватым. Поскольку меня назначили главным над ним, а я не смог его уберечь.
Подойдя к телу Егора, я закрыл ладонью его бессмысленно смотрящие в небо, мертвые глаза и произнёс:
– Прости меня, что не уберег тебя. Обещаю, что продолжу нашу борьбу и постараюсь отомстить.
Почувствовав, как защипало кончик носа и наворачивающиеся на глазах слезы, я поднялся на ноги и быстро зашагал в сторону леса. Гном с хмурым лицом, молча шел следом за мной.