Не скрывая следов, мы вломились в чащу и пробирались через неё, стараясь поддерживать максимально быстрый темп. В таком темпе мы шагали часа три без передышки, не смотря на усталость.
Посчитав что, мы отошли досочно далеко, я решил сделать небольшой привал и посовещаться со своим, умудрённым жизненным опытом спутником.
Достав из рюкзака еду которую не нужно греть, я принялся жевать её, совершенно не чувствуя вкуса. Николай моему примеру не последовал, сделав пару небольших глотков воды, он задумчиво посмотрел на меня и спросил:
– Какие мысли, что делать дальше? Опять сделаем петлю и нападем на остаток отряда преследователей?
Прожевав очередной кусок еды, я ответил ему:
– Я как раз хотел с тобой посовещаться, на счёт наших дальнейших действий. Нападать на штурмовиков мы не будем. В первый раз это сработало, но нельзя постоянно дергать судьбу за яйца. А повторяя один и тот же маневр второй раз, мы именно так и поступим.
– Согласен, теперь они будут держаться настороже и врасплох их уже не застать.
– Вот именно, тем более там не ротозеи, а опытные бойцы, ты же видел, как быстро среагировал на твою соловьиную трель, охранявший раненого на поляне штурмовик?
– Конечно видел, не слепой! – Произнёс гном и посмотрев на меня с подозрительным прищуром, но спросил. – А ещё я видел, что ты потерял над собой контроль и всадил в него всю обойму! Что это было?
Я не стал юлить и придумывать оправдания, своему необдуманному поступку и ответил правду:
– Сам не знаю, со мной это впервые! Видимо смерть Егора как-то повлияла. Такую всепоглощающую ярость, я испытал впервые и очнулся, когда уже полностью опустошил магазин.
Мой собеседник внимательно слушал меня, разглядывал моё лицо, словно пытаясь там обнаружить одному ему известные признаки наступающего безумия и поставить мне диагноз.
Выслужив меня, он вновь достал так полюбившийся ему трофейный нож и ловко вертя его в руке, проговорил:
– Ты будь осторожнее, не позволяй ярости управлять тобой, иначе она тебя погубит.
Я криво ухмыльнулся, тоже мне бл..ть капитан очевидность нашелся. Решив сменить неприятную для меня тему, я перевел разговор в другое русло, сказав:
– Нет времени играть в психоаналитиков и организовывать клуб анонимных борцов с яростью. Ты помнишь где находится точка сбора, которую нам всем обозначил дикий?
– Конечно, я же, бывши лесник, если ты не забыл и хорошо ориентируюсь на местности.
– Тогда предлагаю нам разделиться, чтобы немного усложнить жизнь врагам и добираться туда порознь.
Гном на минуту задумался, нахмурив брови и выдал свой ответ:
– Поддерживаю, как минимум это раздробит и без того поредевший отряд врага, что уже плюс.
Закончив говорить, он спрятал нож в ножны и протянув мне свою твердую, широкую ладонь, крепко пожал мою руку и сказал на прощание:
– Ни пуха, ни пира.
– К чёрту!
Как и положено ответил я и мы разошлись в разные стороны. Теперь каждый сам хозяин своей жизни.
За Николая я не переживал, он чувствовал себя в лесу, как рыба в воде. А мне беспокоиться не давала ярость, которая после смерти Егора поселилась у меня в груди и никак не хотела полностью гаснуть.
Её тлеющие угли не давали паническим мыслям завладеть мною, вытесняя их мыслями о том, что врагам нужно непременно отомстить. Причем сделать это так, чтобы они захлебнулись в крови.
Пока я был в лесу один, это не представлялось возможным, поэтому мне следовало добраться до точки сбора и воссоединиться с партизанами. А там уже будет время подумать на тем, как максимально болезненно нанести новый удар врагу. Война, начало которой я благополучно пропустил, беззаботно живя в глухой тайге, теперь стала моим жизненным путем. Останавливаться или сворачивать с которого, я не планировал.
Я пробирался через лес словно дикий кабан, размышляя о том, как отомстить за Егора и питая тем самым свою ярость, не давая ей окончательно угаснуть. Она же в свою очередь придавала мне силы и помогала не замечать усталость. Я старался держать такой темп, при котором организм был не на пределе своей прочности, но был близок к нему.
О маскировки своих следов я не беспокоился, сейчас главное оторваться от преследователей как можно дальше, и уже получив фору, пытаться сбить их со следа.
Периодически я делала короткие остановки, чтобы перевести дыхания и прислушаться к звукам в округе. В густом лесу звуки были куда более ценным источником информации, чем зрение. Потому что если ты увидел противника, то значит до него максимум 50 метром и скорее всего он тоже увидел тебя. А вот услышать врагов можно было загодя, когда нас ещё разделяет приличное расстояние и сделать необходимые выводы, оставаясь при этом незамеченным.
Для этого необходимо было стараться как можно меньше тревожить лесных обитателей и самому прислушиваться к их поведению, во всей округе.
Был ещё один момент, почему необходимо всё время держать ушки на макушки- это дроны-разведчики. Если не щелкать клювом, мечтая о небесных кренделях, то его вполне реально заблаговременно услышать и успеть укрыться маскировочным одеялом.