Вот упрямый, деревянный баран! Окончательно разозлился я на не в чем неповинный стул и изловчившись встал на колени и медленно пополз к дальней глухой стене, подальше от двери.
Достигнув стены, я повернулся к ней задом и принялся биться стулом о стену, моля бога, чтобы пленители не услышали звуки, которые при этом создавались.
Моя возня подняла в воздух много пыли, которая заставляла меня периодически чихать. Каждый такой чих, сопровождался болезненной, яркой вспышкой боли в области затылка. Помимо пыли, мои телодвижения заставили меня промокнуть от пота насквозь, он стекал по лицу, выедал глаза и вызывал дикое желание почесать слипшиеся волосы на голове.
Я уже потерял счёт времени и вымок насквозь от пота, когда мои мучения были вознаграждены. Громко хрустнув, ненавистный стул развалился на части, заставив меня в очередной раз упасть на пол.
Я лежал на холодном и грязном бетоне, с улыбкой идиота и шевелил руками и ногами. Которые, несмотря на то, что к ним всё ещё были крепко привязаны элементы сломанного стула, теперь свободно шевелились.
Сперва я освободил одну, руку, затем вторую и после занялся ногами. Обретя хоть и не полною, но свободу и подвижность, я ещё раз осмотрел небольшую комнату, лихорадочно решая, что мне делать дальше.
Выход отсюда был только один, через дверь, которая после проверки оказалась закрытой. Мысли вновь испугано заметались в голове, сталкиваясь друг с другом и поднимая панику, которая мешала трезво мылить. Создавая конкуренцию боли в затылке.
Осознав это, я присел на корточки, облокотившись спиной о прохладную стену и стал делать глубокие вдохи, стараясь хоть немного успокоиться.
Идея в моей голове зажглась внезапно, как лампочка после щелчка выключателя. Тусклая лампочка, свисавшая с потолка на черном проводе, которая притянула мой взгляд.
Вскочив на ноги, я поморщился от боли простреливший мне затылок, в наказание за такое резкое движение и побрел к обломкам стула. Одна из ножек очень удачно для меня сломалась, её я взял себе, а всё остальное перетащил в дальний угол.
Ещё раз окинув небольшое помещение взглядом, я подошел к лампочке и разбил её ножкой от стула, погрузив комнату в непроглядную тьму.
Теперь оставалось только ждать, что я и сделал, усевшись рядом с дверью на прохладный пол, сжимая в руках своё единственное оружие, деревянную ножку, с заострённым, обломанным краем.
В кромешной темноте время текло очень медленно, мне казалось, что я провел в подвале целую вечность, прежде чем услышал приближающиеся шаги. Вскочив на ноги, я крепко сжал ножку от стула и встав сбоку от двери, стал ждать. Чувствуя, как мое дыхание ускоряется от волнения и бешено стучит сердце.
Шаги приблизились к двери и раздался металлический звук, открываемого ключом навесного замка. После чего дверь распахнулась, запустив внутрь узкую полосу тусклого света, которая совсем не осветила комнату, просто создав на полу желтую полосу.
Открывший дверь в нерешительности замер на пороге, а потом заговорив, уже знакомым мне голосом, по немного заторможенной манере речи, шагнул в комнату и произнёс:
– Чё за темень, как у негра в жопе? Ни хера не вижу! Э страдалец, если ты очнулся не бойся, подай голос, я тебе тут воды и хавчика принёс.
Я дождался пока заторможённый пройдёт вглубь помещения и подскочив к нему сзади, обхватил его локтём под голову, взяв одной рукой шею на удушающий. Одновременно с этим, другой рукой, в которой был острый деревянный обломок, я прижал его конец между кадыком и подбородком и злобно прошептал ему в ухо:
– Если ты заорёшь или дёрнешься, я проткну тебе глотку.
Чтобы подтвердить серьезность своих намерений, я немного вдавил острый конец деревяшки ему в горло и прошипел:
– Надеюсь ты меня хорошо понял? Я не шучу!
Заторможенный не заорал и не предпринял попыток высвободиться из моего захвата, но от неожиданности он выронил из рук посуду, в которой нес еду, и она с грохотом упала на пол. Явно испугавшись за свою жизнь, он неожиданно быстро залепетал:
– Братишка не убивай меня, я ничего плохого тебе не сделал!
Услышав это, я разозлился. Не хера себе ничего плохого, так всего лишь еб..ули по чекалде и закрыли привязанным к стулу в подвале. Действительно бл.ь, что в этом плохого? Совершенно обычное проявление гостеприимства. От злости я неосознанно сдавил его шею своим локтевым изгибом сильнее и прошептал в ответ:
– Меня не еб..т кто меня вырубил и связал, ты или твои кореша, главное вы все в одной связке, а значит виновны в этом все! Если хочешь жить, то расскажи мне, кто вы такие и как отсюда выбраться.
Почуяв что сдавливаю горло заторможенного слишком сильно, я ослабил хватку. Он пару раз кашлянул, как его вечно кашляющий товарищ и заговорил:
– Мы тут давно уже под крышей силовиков варим и выращиваем наркоту в подземельях.